предела.
— Хм…
Обе его жертвы вдруг упали на колени. Мо Жань же, как птица, испуганная натянутым луком, или злодей, что, совершая идеальное убийство, боится даже легкого дуновения ветерка, тут же спрятался в ближайших кустах. От волнения его быстро бьющееся сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из глотки.
Тук-тук-тук.
После того как он убедился, что даже несколько минут спустя эти двое, пребывая в полной прострации, так и стоят на коленях, его бешено колотящееся сердце наконец начало замедлять свой бег.
Нижние одежды Мо Жаня промокли от холодного пота, а кожа на голове онемела, но он набрался смелости и вылез из кустов.
Теперь он вновь стоял в полный рост под серебристым светом луны на покрытой галькой речной отмели. Хотя внешне Мо Жань выглядел почти невозмутимым, но по-прежнему не осмеливался дышать полной грудью и двигался так же тихо и осторожно, как молодая змея, выползшая в сумерках на охоту.
Остановившись около своих жертв, он склонил голову, рассматривая этих двух младших учеников.
Только что они шумно играли, а сейчас со спокойными, словно стоячая вода, бледными лицами застыли перед ним, как две коленопреклоненные статуи. Мо Жань беззастенчиво изучал их, а они даже головы не подняли, замерев в одной позе.
— …
Он пошевелил пальцем, пытаясь с помощью тайной техники заставить их сдвинуться с места.
Ударившись друг о друга, ученики медленно встали. В их черных остекленевших глазах Мо Жань видел лишь свое собственное отражение.
Оно не было очень четким, но, непонятно почему, Мо Жаню казалось, что он смотрится в идеальные зеркала, которые отражают его во всех деталях, вплоть до прилипшего к рукаву волоса. В этих глазах на фоне полной луны он увидел демона с бледным лицом и сияющими алым огнем глазами.
Словно со стороны Мо Жань услышал свой дрожащий голос, который хрипло приказал:
— Назовите свое имя.
Ответом ему стали два лишенных эмоций звонких голоса, которые в унисон произнесли:
— Имя не зависит от меня.
Сердце Мо Жаня снова забилось быстрее, кровь понеслась по венам, как пущенные во весь опор кони, кадык судорожно дернулся, прежде чем он с трудом выдавил следующий вопрос:
— Где ты находишься?
— Место не зависит от меня.
— Какой сегодня день?
— Время не зависит от меня.
Черные камни, являясь самой низшей шашкой на доске Вэйци Чжэньлун, не могли дать ответа на три эти вопроса: они не знали своего имени, а также где и в каком времени они находятся.
…Все определял их хозяин.
И это полностью соответствовало тому, что он прочитал в древнем свитке.
Мо Жань содрогнулся всем телом. Как ни странно, осознав, что он своими руками смог создать два полноценных черных камня, он трепетал не от восторга, а от панического ужаса.
Чего он боялся? Он и сам не понимал, но сердце и душа его пребывали в хаосе и смятении.
Он только знал, что сейчас стоит на краю пропасти… Нет, он уже падает в эту бездну — туда, где его ждет лишь тьма и непроглядная чернота, где нет смерти, нет света, нет цели и нет дна.
Ему казалось, что в этот миг его душа, обливаясь кровавыми слезами, вопила от боли, но, на его счастье, эта агония не длилась долго. В конце концов, его душа раскололась, разбилась вдребезги и рассыпалась на мельчайшие осколки, разлетевшиеся по белу свету мельчайшей пылью.
Мо Жань протянул дрожащую руку и коснулся щеки одной из своих марионеток.
Он тяжело сглотнул, но во рту не было слюны, сухие губы потрескались, а красивое юное лицо исказилось в уродливой гримасе. Уставившись на этого младшего ученика, он задал последний вопрос:
— Чего ты хочешь?
— Я хочу без сожаления пожертвовать жизнью ради хозяина этого камня.
— …
Мо Жаня перестало трясти.
В один миг весь мир затих, успокоился и стал холоднее льда.
Он создал два камня и использовал их, чтобы превратить этих младших братьев, имен которых он даже не знал, в послушных его воле безвольных марионеток. Если он скажет им идти на восток — они не смогут пойти на запад, если захочет, чтобы убили друг друга — они не сумеют ослушаться.
Он и правда их хозяин.
На доске Вэйци Чжэньлун легче всего управлять мертвецами, а самых больших затрат духовных сил требует контроль над живыми людьми.
Но Мо Жань от рождения обладал невероятно сильной и подавляющей духовной энергией, поэтому, благодаря своему природному таланту, он с первого раза смог создать камни Вэйци Чжэньлун, способные управлять двумя живыми заклинателями, пусть даже это были зеленые юнцы, только вставшие на путь совершенствования.
Справившись с первым испугом, Мо Жань вдруг почувствовал возбуждение и невероятный душевный подъем. Казалось, перед его глазами начал разворачиваться свиток с грандиозными замыслами, наполненный яркими красками чувственных удовольствий: песнями, женщинами, вином, сиянием золота, серебра и парчи. Теперь, чего бы он ни пожелал в этом мире — все было в его руках.
Все что любил, он теперь мог крепко сжать в кулаке и не выпускать.
Все, что ненавидел, он мог растереть в порошок.
Мо Жань был так взволнован, что его сердце забилось еще быстрее, но уже не из-за панического страха, а от восторга, в который привела его удивительная техника Вэйци Чжэньлун! Третья запретная техника!
В тайне ото всех он изучал ее и из-за своего невежества терпел поражение несметное количество раз, но, в конце концов, все-таки смог… наконец-то ему удалось… он отлично справился!
Весь мир теперь у него в кармане!
Имея в распоряжении эти черные шашки, он сможет сделать даже то, о чем раньше не мог и мечтать, заполнив все земли от Великой Пустыни до заречья Цзяннани[202.2] своими верными приспешниками[202.3]!
Перед глазами все переливалось яркими красками и радужными узорами.
Казалось, теперь он может сделать что угодно, он…
— Мо Жань.
Внезапно хорошо знакомый холодный голос обрушился на его радужные мечты.
На него словно вылили ведро холодной воды. В один миг все его величественные башни и белокаменные дворцы рассыпались песком, а сам он рухнул с небес на землю, прямо в грязь удручающей реальности.
Мо Жань медленно обернулся. Его горящий алым огнем хищный взгляд упал на бесстрастного человека в белом, стоящего на освещенной лунным сиянием галечной отмели.
— …
Вряд ли Мо Жань смог бы припомнить момент, когда он хотел видеть Чу Ваньнина меньше, чем сейчас.
— Что ты здесь делаешь?
Мо Жань стиснул зубы,
