пояса, Сартарон медленно и осторожно намотал их на руку, пока остальные отходили в сторону. Даже в таком состоянии они начали потихоньку тянуть из него жизненные силы, от чего покрывавшие их шипы росли, обрастая крючьями, которые цеплялись за броню для более надежной фиксации.
Когда пространство вокруг освободилось, он сделал два шага назад и замахнулся. Черные звенья полетели вперед, самостоятельно, как змея, изогнувшись в воздухе и притянувшись к единственной цели поблизости. Вцепившись в предплечье Алгалона, они заскользили по нему, цепляясь друг за друга. Шипы не смогли или, что было более верным и истинным, побоялись пробивать плоть, потому попросту исчезли с тех мест, где контактировали с кожей. Пролейся кровь на артефакт, он мог сильно пострадать.
Как только произошел контакт, владыка Цитадели сильно напрягся и начал опускаться вниз, теряя силы, грозя встать на одно колено. Однако, засияв внутренним светом, смог подняться и встать более-менее ровно, до некоторой степени сопротивляясь обрушившимся на него десяткам мощнейших проклятий.
А вот его первенец мгновенно упал на колени, стремительно бледнея лицом. Спустя секунду его кожа уже была серой и сухой, как пергамент. Мышцы начали сохнуть, придавая ему вид трупа.
Намотав звенья на руку, Страж дернул проклятый артефакт на себя, предварительно заставив его отделить ту часть, что держалась за его сына и вытягивала из него соки.
Рухнув на землю, Сартарон начал сдавленно, сипло дышать, силясь втянуть в себя побольше воздуха. Глаза его, побелевшие, как слепые, но полные ужаса, смотрели на трясущуюся руку. Остатки цепей на ней быстро превращались в дым и истаивали, а артефакт со звоном отращивал новые.
— С помощью цепей не удастся удержать слишком сильную цель, как не смог сковать меня. Враг либо переживет тебя, либо цепям понадобится слишком много твоей жизни. Хорошенько это запомни. — договорив, он направил на сына длань, при помощи Света вдохнув в него энергию. Потраченная жизненная сила будет восстанавливаться сама, с течением времени. Иначе в этом вопросе было никак.
Став выглядеть чуть лучше, но далеко не так хорошо, как всего несколькими секундами ранее, Сартарон с трудом поднялся на трясущиеся ноги. Им откровенно с трудом удавалось держать вес тела, облаченного в очень тяжелые доспехи.
— Как вообще в твоем распоряжении оказалось нечто… подобное? — Таларион с толикой отвращения, интереса и страха смотрел на черные цепи, кривя губы. — Я бы никогда не подумал, что кто-то из ордена может прикоснуться к такому в здравом уме, не то что использовать.
— Да, мне тоже интересно. — Галарион кивнул. В отношение к проклятому артефакту оставалось нейтральным, на утилитарном уровне. Он никогда не отказывался от преимущества, если мог его получить, когда дело касалось чего-то важного.
— Это плод трансмутации. Сначала из крови Галакронда выделили металл, а потом заключили в него столько мерзости и Тьмы, которая успела накопиться в нем к часу нашей победы, сколько получилось. Так и родились черные цепи. Имени у них нет, как и каких-то зачарований. Поганый, но полезный инструмент.
— Очень… поганый. — тяжело дыша, выдавил из себя первенец.
— Ты пока недостаточно окреп, чтобы по достоинству оценить их. Ничего, в будущем это исправится.
— Я помню битвы, в которых ваш отец побеждал десятки равных себе, только этими цепями. Несколько штурмов закончились, так и не начавшись, во время вылазки Обугленных Стражей в лагерь недругов. Первый Страж отрывал головы сильнейшим, остальные разбегались сами, растеряв боевой дух. — поделился Тириэль, предавшись тем немногим воспоминаниям, которые сохранил о девяти мирах.
— Не ожидал, что они ведут свою историю от самого Галакронда. — Галарион подошел ближе и протянул вперед обе руки. — Можно?
— Конечно.
— Я думал, что ты забрал их с трупа какого-нибудь темного мага, некроманта на худой конец. А оказалось, что для ордена они куда ценнее, чем боевой трофей. Скорее реликвия. — на лице старшего из пары отразилась полная гамма его смешанных чувств. — И ты отдаешь их нам? Вернее, Сартарону?
— Он единственный, после меня, кто сможет нормально ими пользоваться не для того, чтобы сдерживать слабых, а побеждать более сильных. Или быстро расправляться с равными. Вы тоже можете их использовать, последствия прекрасно видели. Так что решайте. В любом случае, я отдаю их вам троим.
— Спасибо. — Галарион кивнул, крепче сжав артефакт. — Думаю, мы с Таларионом тоже попробуем. При помощи цепей, если мы втроем научимся ими пользоваться, можно построить несколько тактик. Да и как эффект неожиданности, они хороши. Даже секунды замешательства или слабости может оказаться достаточно для победы.
— Верно мыслишь, сын. — Алгалон повернулся к мастеру клинка, предварительно осмотрев первенца. — Тренировки на сегодня я вам испортил. Прошу прощения. Времени не так много, приходится торопиться.
— Ничего страшного. Мы займемся умственными упражнениями и тренировкой силы воли. Как показал пример Алатора, в этих дисциплинах надо совершенствоваться постоянно, иначе неровен час попасть впросак.
— Тогда я пошел. — кивнув на прощание, владыка Цитадели вознамерился телепортироваться.
— Погоди, отец. — Таларион едва не подпрыгнул, настолько порывался успеть. — У тебя есть еще час или, может быть, его половина?
— Найдется.
— Тогда, останься с нами и дай пару советов, пожалуйста. Я, к примеру, совсем не могу понять, что мне делать, когда дело доходит до боя с Тириэлем. Первым выбываю. Он еще постоянно парирует мои заклинания или перенаправляет обратно. А что не может, пропускает мимо.
— У меня тоже будет пара вопросов. — поддержал Галарион. — Ты наверняка не раз сражался с подобными противниками.
— Да и мне найдется чему поучиться в плане владения щитом.
— Хотите сказать, Тириэль не дает вам нужных наставлений? — Страж с сомнением осмотрел сыновей, прежде чем перевести взгляд на мастера клинка. На что тот с совершенно непроницаемым лицом пожал плечами.
— Нам нужен именно твой опыт.
— Что же… хорошо. С радостью. — он улыбнулся.
Глава 147
Появление супруга застало Тиамат и Литарат как раз в разгар спора. Они сидели за одним столом, тесно придвинувшись бок к боку. Перед ними лежал большой квадратный лист бумаги, полный пометок и набросков. Некоторые линии складывались в отдаленно похожие на строения образы, другие обозначали свободные площади, фонтаны или парки. Но больше всего было именно надписей.
— Сюрприз испорчен. — заметила Тиамат, кладя волшебное перо поверх наброска. Впрочем, это никак не помешало ей ярко улыбнуться от прилива нежных чувств. Каждый визит, касающийся именно ее, доставлял драконице удовольствие и радость.
— Будет трудно сделать вид, что меня здесь не было, но я могу постараться. — стоя с другой стороны стола, Алгалон заложил руки за спину.
— Это лишнее. — эльфийка махнула ладошкой.
— Тогда… чем конкретно вы занимались? Вижу, тут какой-то план
