жалобы. Как и я, ступая след в след, она движется за Ветерком. Час, другой, третий и четвёртый в пути. Ноги устали, глаза болят от постоянного вглядывания во тьму, но мы идём. Куда, зачем, почему, для чего — не ясно. Все идут за ней, той, кого считали белоручкой, избалованной дурёхой и богатейкой.
К полудню, измотанные, уставшие, а кое-кто и на грани срыва, мы добираемся до поляны, где… о чудо, нас уже со всеми пожитками, каретой и даже трофейными лошадьми ждёт Заря.
— А… что… а как… где… когда? — Проходя мимо той с открытым ртом, не понимая, как подобное возможно, обращается к дриаде Беладонна.
— Молча. — Грубо откликнулась Заря. — Хоз… а чёрт. — Сделав вид, что её укусил комар, Заря поправляет себя. — Лорд Гросс, вы как, всё хорошо, не ранены? — Излишняя забота сейчас, когда к нам прикованы всеобщие взгляды, неуместна. Кивнув, прошу подружек помочь нашим раненым, а так же объяснить нам всем, что, чёрт возьми, с нами произошло.
Толкового и вразумительного ответа не последовало. Заря и Ветерок понятия не имели, за кого их приняли и как вообще такое получилось, что на торговых партнёров Сада вот так, прямо в стенах города, могли напасть собственные защитники. Когда мы оставили авантюристов, дабы с глазу на глаз обсудить наши личные дела, дриады настояли на нашем немедленном возвращении в Сад, а после отправке в эти земли инквизиции. Идея, конечно, интересная, но ведь инквизиция и так постоянно колесит по империи с проверками. Столь большой город, тем более расположенный неподалёку от объединяющей старую империю дороги, не мог остаться незамеченным, непроверенным ими. А это значит, что с вероятностью в девяносто девять процентов мы имеем дело с коррупционерами внутри самой верхушки инквизиции и вместе с ними в верхушках местной аристократии и градоуправления. Кто-то не хочет видеть появления здесь нового торгового дома, сознательно сдерживает экономический и социальный рост региона. Но для чего? Первым на ум мне пришла торговая монополия. Благодаря взяткам и подкупу один торговый дом вытеснил другие из этих мест, что позволило заломить цену на свои товары, получая баснословную выгоду. Второй вариант ещё более скверный — мятеж. Кто-то нарочно подогревает недовольство города и населения севера, пытаясь устроить внутри страны раскол. Искусственное сдерживание развития, завышенные налоги и монополия на торговлю, завышающая цены на необходимые населению товары. Всё это признак паразита, врага внутри правительства, настраивающего бедных против богатых и наоборот. Эти два варианта казались мне самыми правдоподобными, однако помимо них могли быть и другие, зарытые глубоко внутри региональных проблем.
— Инквизиция нам не поможет, девочки. Скорее всего, ваши верные слуги продались. И лучшей возможности узнать, кто именно, у нас, скорее всего, не будет, — отказываясь от плана по возвращению, встречаю сопротивление.
— Я могу поднять старые отчёты, выяснить, кто был послан в город с проверкой. Имена проверяющих и их командиров, и тех, кто с ними контактировал в городе, все предстанут перед законом, — говорит Заря.
— Да, но кто сказал, что отчёты нельзя подделать? Лишь переписав имена не имеющих алиби инквизиторов и аристократов, встречавших их в городе, враг империи может разом, если не уничтожить, то как минимум подорвать доверие к самым верным и лояльным нашей власти слугам. Ситуация, когда никто никому не доверяет и друг на друга смотрит как на врага, — самая опасная. Потому я настаиваю, чтобы мы продолжили путь, лично, на своей собственной шкуре вычислили самых главных беспредельщиков и тех, кто их покрывает. Авантюристы, наёмники, инквизиция и аристократия — все замешанные понесут самое строгое наказание, поэтому я должен лично убедиться в том, что невинные не пострадают, — вспоминая случай с То-то, когда едва не приказал казнить случайно спасшегося, верного мне кролли, закончил обсуждение данного вопроса.
— А если одна из императриц, твоих потомков, будет причастна к мятежу, Матвей, что тогда? — вопрос от Зари оказался неприятным, но вполне себе реалистичным. Дриада проверяла мою решимость, мой настрой и то, как далеко я готов зайти в поисках этой грязной, мерзкой и неприятной правды.
— Все значит все, исключений не будет, — с тревогой, опасаясь, что кто-то из наследников моего рода действительно может быть замешан, отправляюсь обратно к отряду. Задание становилось трудней, и кто-то мог быть к этим трудностям не готов.
Авантюристы — сброд выходцев из неблагополучных мест. Без совести, чести, где-то даже гордости. Они не далеко ушли от Работников с больших дорог (грабителей); возможно, если бы жизнь их дожала, многие со временем там бы и оказались. Сейчас, после произошедшего, предстояло выяснить, кто из них готов продолжить путь дальше. Туда, где ситуация вокруг будет становиться только хуже и хуже, где риск смерти будет неотъемлемой частью самого существования. После произошедшего требовалось выяснить, кто готов идти, а кто отступится, решит нас оставить, быть может, даже предать. Уцелевшего бандита мы с собой не забрали; документы наши он видел, знал, кто мы и зачем пришли. Зная, где искать поместье Гросса, туда наверняка заявятся наши обидчики, и лучше бы, чтобы слабый духом, готовый к предательству люд, прямо сейчас покинул нас, а не тогда, когда мы будем в них нуждаться.
Разложив перед путниками все карты, сообщив почти всю известную мне печальную для большинства информацию, я выплачиваю бойцам по большой медной монете, а после даю возможность сделать выбор. Остаться или уйти…
Четырнадцать остаются, один решает нас покинуть, ещё один колеблется. Не став долго рассуждать, тем более уговаривать, Беладонна, как-то странно глядя на парочку, стальным голосом требует от барашка (раздумывающего) принять решение.
— Я с вами… — Почему-то поглядев на меня, почтительно кивнул баранчик, а затем один из парней Беладонны, напав сзади, перерезал дезертиру глотку. Быстро, резко, без жалости. За порезом на горле, следует несколько ударов под ребро. Никто не встал на его защиту, и даже дриады пальцем не пошевелили для сохранения чужой для них жизни. Заря и Ветерок наблюдали, ожидая от авантюристов следующего шага, внимательно за всеми следили.
