— Ну что же, пожалуй, схожу, — согласился он, — хоть и не до кино мне.
Перед картиной показывали спортивный журнал: соревнования конькобежцев и лыжников. Дегтярев, любивший спорт, с удовольствием смотрел журнал. Вдруг его внимание привлекли медленно идущие лыжники. Они шли так медленно и плавно, что можно было проследить каждое движение. Дегтярев прочел надпись: «Тайна хода мастеров лыжного спорта».
— Как это достигнуто? — топотом спросил Дегтярев у сыновей.
— Ускоренной съемкой.
«Может, так и гильзы можно заснять?» — мелькнуло в сознании Дегтярева.
— Ну, вот что, ребята, вы тут смотрите, а я пойду домой, мысль мне одна явилась... Уж вы не сердитесь, как-нибудь еще схожу с вами... — И он, согнувшись, чтобы никому не помешать, вышел из кино и быстро направился домой.
В ту же ночь ему удалось дозвониться до Москвы и вызвать кинооператора. Заснятая ускоренной съемкой работа пулемета через несколько дней была показана на экране. Это помогло открыть тайну полета гильз и придать мешку необходимый изгиб.
Вскоре авиационный пулемет Дегтярева был принят к серийному производству.
ДЕГТЯРЕВ ВООРУЖАЕТ ТАНКИ
Вскоре после принятия пулемета «ДА» («Дегтярев авиационный») конструкторское бюро, где Василий Алексеевич был теперь главным конструктором, получило задание: создать по системе «ДП» танковый пулемет, необходимый для вооружения советских танков.
Начальник конструкторского бюро Федоров, получив новое задание, задумался. Василий Алексеевич был занят срочной и важной работой: он готовил образцы автоматических винтовок для третьего конкурса — новое задание могло повлиять на успех этих работ.
У Федорова явилась мысль поручить разработку нового типа оружия талантливому молодому конструктору Шпагину, так хорошо в свое время разработавшему танковый пулемет по системе Федорова и сделавшему шаровую установку и выдвижной приклад.
Но он не знал, как отнесется к этому Дегтярев. Согласится ли он доверить свою систему другому изобретателю, с тем чтобы тот разрабатывал для нее приспособления?
Василий Алексеевич новое задание, как всегда, принял с радостью.
— Я с большой охотой возьмусь за это дело, — сказал он Федорову, — только не знаю, как же быть с винтовкой.
— Я думал над этим, Василий Алексеевич. Мне кажется, довести винтовку до совершенства трудней, чем уже готовый пулемет переделать в другой тип. Вы это сами отлично знаете по опыту унификации моего автомата.
— Это правильно, Владимир Григорьевич, — согласился Дегтярев. — А вы помните, как тогда разработал ваш танковый Шпагин? Ведь хорошо?
— Очень хорошо, я бы сказал талантливо.
— Так почему бы ему не поручить работу с моим пулеметом?
— Тогда прошу вас, Василий Алексеевич, поговорите со Шпагиным и вместе с ним приходите ко мне, составим план работы — и к делу.
Дегтярев без колебаний передал свое изобретение в руки другого конструктора, предоставив ему право создавать на основе своей системы новый тип оружия.
Дегтярева совсем не волновал вопрос личной славы. Он думал лишь о том, чтобы сделать для армии новый тип оружия без ущерба для другой работы и как можно быстрей. А кто сделает этот пулемет, кто получит благодарность: он, Шпагин или Симонов — это было для него делом второстепенным.
Впоследствии в своих воспоминаниях конструктор Г. С. Шпагин так писал об этом:
«Работу по конструированию танкового пулемета Василий Алексеевич поручил мне, так как я уже имел некоторый опыт, поскольку разрабатывал шаровую установку и гнездовое устройство для спаренных танковых автоматов Федорова.
О том, что Василий Алексеевич поручил мне разрабатывать свою систему, следует сказать особо, потому что такое бескорыстие возможно только в нашей стране, во взаимоотношениях советских людей.
Разве мог бы где-нибудь в Америке конструктор отдать безвозмездно свою систему другому конструктору, чтобы тот ее разработал в другой тип оружия? Нет, там подобные примеры невозможны. Ибо там каждое изобретение служит делу наживы или предпринимателя, или самого изобретателя. Мы же все свои изобретения делали для блага народа, а не для личных выгод.
В дальнейшем Василий Алексеевич поручал мне усовершенствовать и разрабатывать и другие системы, думая при этом не о личной славе, а о пользе общего дела.
Мы, его ученики, так же относились к работе: мы думали лишь о том, как бы скорей и лучше сделать то или иное оружие, а отнюдь не о том, кого будут потом хвалить и награждать.
Разрабатывая танковую установку, выдвижной приклад и другие конструктивные детали для танкового пулемета Дегтярева, я все время советовался с Василием Алексеевичем, и он дал мне немало ценных указаний».
Этот отрывок ив воспоминаний Шпагина отмечает новые черты в характере Дегтярева. Василий Алексеевич тогда уже перестал быть тем замкнутым человеком, каким тот же Шпагин видел его в 1918 году. Теперь в его характере появились новые черты, и прежде всего — чувство коллективизма.
Шпагин подметил и еще одну отличительную черту в характере Дегтярева — беспокойство и неустанную заботу о порученном деле.
Передав разработку танкового пулемета своему ученику и товарищу Георгию Шпагину, Василий Алексеевич не упускал его работу из поля зрения. Он по нескольку раз в день подходил к Шпагину, интересовался его успехами, замыслами, иногда кое-что советовал, но очень осторожно, чтобы не задеть самолюбия товарища, не охладить его творческой инициативы.
Малейшие неудачи Шпагина волновали его, как свои собственные. Когда Шпагин что-нибудь переделывал, Дегтярев обычно говорил:
— Вот видишь, Семеныч, поторопился, теперь самому обидно. Ты в следующий раз на бумажке прикинь, размерь — вот и выйдет все в акурат...
Как-то Василий Алексеевич пригласил Шпагина к себе:
— Приходи, Семеныч, вечерком, посмотришь мою покупку.
Вечером приходит Шпагин и видит: стоит во дворе английский трехколесный мотоцикл «Харлей».
Шпагин сам никогда на мотоцикле не ездил, да и мало их было в те годы, но мотор он знал, и у него явилось желание испытать покупку Василия Алексеевича.
— А можно ли мне проехаться? — спросил Шпагин.
— Если не разобьешь, то поезжай!
Шпагин с грохотом выехал со двора. Шедшие мимо лошади вздыбились, шарахнулись и понеслись вдоль улицы. Шпагин растерялся и чуть было не попал в канаву, но все же успел во-время выправить руль, уменьшить скорость и выровнять ход. Провожаемый диким собачьим лаем, он объехал несколько кварталов и скоро показался у ворот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
