– Какой повод у него мог быть для просмотра внутренних файлов монитора?
– Он очень добросовестный работник, это записано в уставе службы. Мы постоянно должны быть начеку, даже если речь идет о других членах департамента.
– Другими словами, вы не знаете?
– Нет, не знаю.
Неожиданно Вагенер заговорил примирительным тоном, и это прозвучало более фальшиво, чем что-либо другое.
– Спасибо, мисс Канлайф. Я знаю, что могу надеяться на ваше благоразумие. Но, как вы верно заметили, мы не можем быть осторожны сверх меры. Вы можете идти.
Энди Стаффорд явился на дежурство на полчаса позднее. Сделав красноречивый жест большим пальцем, вслух он поинтересовался:
– И как сегодня поживает наипрекраснейший цветок на всей Чеширской равнине?
Но его никто не поддержал. Раквелл произнесла так холодно, как только мог позволить ее голос:
– На файле ничего, контролер. Я ожидаю ответа 1-0-3 из Хельсинки. Но это обычная работа. Нет проблем.
Встав за пульт своего компьютера, она проверила его блокировку от дистанционных операторов и одновременно левой рукой быстро набрала короткое сообщение в окне быстрого удаления на экране дисплея.
– Будь осторожен,- прочитал Стаффорд.- В. что-то знает. Ты нашел что-нибудь?
Перегнувшись через нее, он ладонью нажал клавишу удаления файла, и ярко светящийся прямоугольник экрана очистился. Пользуясь тем же приемом, Стаффорд написал:
– Необычные колебания, но в пределах нормы. Сами по себе они ничего не доказывают. Этого недостаточно, чтобы требовать немедленного расследования.- Он отошел к своему столу.
В это время Вагенер, следящий за ними по монитору, задумчиво постучал по зубам массивным кольцом с печаткой, надетым на его левый указательный палец.
Это выглядело неплохо. Она не сказала ничего не относящегося к делу. Он мог позволить себе не торопясь действовать против Стаффорда.
Он был бы менее уверен, если бы мог увидеть следующее сообщение, переданное с ее компьютера на экран дисплея Стаффорда.
– Что бы ты ни говорил, а я уверена. В нем произошла какая-то перемена. Кто перед нами?
***
Перемены редко выпадали на долю старого оригинала в его укромном закоулке медцентра. Вагенер сам неожиданно пришел в сознание и вынужден был признаться себе, что его дела совсем плохи.
Память зарегистрировала все, что происходило даже тогда, когда разум покидал его. Сейчас воспоминания нахлынули лавиной. Не открывая глаз, он попытался вытащить одну руку.
Двинуться было невозможно. С закрытыми глазами он попытался мысленно охватить всю картину происшедшего, чтобы выстроить последовательность событий, приведших его в ту крысиную нору, куда он попал.
Она была полностью здесь, в голове, начиная от пластинчатого бока мусорной тележки, отрезавшей его от общего потока, до последнего момента пробуждения, когда ровный настойчивый голос стал задавать вопросы.
Не было никаких сомнений, что он ответил полностью на все вопросы, так как он сам обычно использовал те же приемы. Горького сознания того, что его двойник занял высшее положение в его организации, было достаточно, чтобы изменить ход его мыслей.
Но Вагенер никогда бы не достиг своего уединенного высокого положения без той жестокой черточки его характера, которая помогала ему принимать удары судьбы без саморазрушающего чувства собственной вины. Еще один пример старинной остроты относительно того, кто должен стеречь охранников и сторожей, и ему пришлось проследить за своим лицом, чтобы удержаться от кривой ухмылки, которую обычно вызывала эта бородатая шутка.
Да и, по правде говоря, не было больше других причин для смеха.
Он чувствовал, что в комнате кроме него присутствует еще кто-то, совсем рядом. Он услышал слабое шарканье подошв, когда невидимый сторож пересел на стул, и почувствовал запах сигаретного дыма, когда дуновение воздуха пронеслось по его лицу.
Это был сильный аромат сигарного листа с примесью турецкого табака. Очень непривычный и необычный сорт. Вагенер все еще анализировал, когда дверца бесшумно скользнула в сторону и снова закрылась. Тихий невыразительный голос спросил:
– Как он сейчас?
Стул снова скрипнул, и постоянно находящийся при Вагенере сторож сделал два шага в сторону, чтобы справиться по прибору.
– Кровяное давление в норме. Сердцебиение замедленное.
Он все еще без сознания, но, если вам надо, он придет в себя и будет говорить опять.
Вагенер полагал, что охранник должен быть обязательно мужчиной, но голос, хотя резкий и четкий, без каких-либо признаков мелодичности и сексуальности, явно принадлежал женщине.
– Возможно, он еще понадобится. Держите его в этом состоянии. Во всяком случае, Карлос справляется очень хорошо. Все обошлось почти без всяких усилий с нашей стороны. Это должно заставить вас думать, Альва. План должен быть прост, но дерзок. Наносить удар прямо в незащищенную голову. Теперь мы должны эвакуироваться в течение ближайших дней, а они ничего не смогут сделать, чтобы защитить себя от величайшей катастрофы, которую когда-либо претерпевала любая цивилизация. И, заметьте, без потерь с нашей стороны. Такой удар может нанести только гений.
– Я никогда не вдавалась в детали. Мне достаточно того, что я просто выполняю свою работу.
– Очень хорошо. Очень верно. Во всяком случае, вы заслуживаете вознаграждения. Мы обязаны сделать все, как следует. Когда население Севера сократится до нескольких группировок, борющихся за выживание, освободятся места, появятся должности старших администраторов. Как вам понравится должность губернатора провинции?
– Мы еще не завершили то, что начали.
– Верно. Но ничто теперь не может остановить нас. Я ожидаю сигнала в любой день. О том, что полярная станция уничтожена. Тогда мы сможем выехать отсюда. Баллистические челноки поддерживаются в полной готовности, боевой готовности, для того, чтобы эвакуировать весь личный состав из этого района.
– А что будет с ним?
– Как только я стану уверен, что он нам больше не понадобится, вы сможете распорядиться насчет него. Положите его в комнату для анатомирования. Мы не варвары. Мы должны делать все возможное, чтобы содействовать развитию медицинских исследований. Вряд ли у них будет слишком много дел в будущем. Я не думаю, что с этим возникнут большие проблемы.
Вагенер услышал звук шагов, направлявшихся к двери, и подумал, что для женщины было бы вполне естественно пронаблюдать за выходом посетителя.
Он немного приоткрыл глаза и увидел спину полного мужчины с большой лысиной, обрамленной полукружьем темно-коричневых волос, спадающих на воротник его белого форменного кителя. Знаки отличия на левом эполете указывали на то, что перед ним был Старший Консультант. А это уже было интересно. Человек такого ранга, как правило, пользовался полной свободой передвижения по всему медицинскому комплексу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
