— Орков в городе около трех тысяч. — заявил главный особист на собрании штаба.
— Откуда информация?
— Перебежчики. Наблюдения за стенами. Полностью на эти данные нельзя положиться.
— Это может быть ловушкой. Преуменьшить свои силы и заманить нас. Ещё остались барлоги. Что у нас есть против них?
— Только мощное древковое, ну и эти эльфы особо лютые.
— Думаю, главное не увлекаться штурмом. У нас полный перевес в стрелках. После взятия стены они смогут простреливать часть города. И медленно, потихоньку… Задавим гадов.
"Последний бой, он трудный самый…"
Башни были практически готовы. Через ров уже вели к стене земляные насыпи, укреплённые деревом.
— А он может взять и смыться? — спросил Илья. — Моргот этот ваш. Сесть на барлога и ускакать в далекие дали. Будет нам потом партизанщину чинить. Долгоносика на поля засылать.
— Нельзя ему бежать. — ответил Ньяль. — Там у него колдовство какое-то особое. Артефакты, заклятья. Если он потеряет Удун, то лишиться заметной части сил. Так говорят эльфы.
— Как все сложно…
Через месяц, когда работа над башнями была практически завершена, стало известно, что с юга идёт группа деблокирования Удуна. Крупная, хотя и плохо вооруженная армия.
— Они будут здесь через неделю. Около семи тысяч зелени. Хотя тут расчеты штука очень примерная. С ними Саурон. Вопрос: встречать их в поле или начинать штурм?
— Штурм завтра утром. — объявил Ньяль. — Если стена рухнет, то идём в брешь. Если устоит, то третьей партией через лестницы.
— Что ожидает нас, друг, на пороге ада? — нараспев спросил Алу. — Вечная жизнь, или вечный покой? Моргота тысячи слуг на пороге ада. Но и надежда за этой чертой.
В ту ночь Илья долго не мог уснуть. Только закрывал глаза, как мерещился Антон со своим провалившимся лицом. Та орчиха, дергающаяся на груде мертвых тел. Зомби, бредущие на строй. Грязь и кровь. Без конца, без края. Действительно порог ада, а может уже и не порог.
Парень слышал, что в паре метров храпел Барон и злился от зависти. Вот уж кому на все насрать. Трахнул свою зелёную подружку, выпил и завалился. Никаких терзаний.
"Надо спать, дебил. Завтра сраная война".
Ньяль тоже, похоже, не спал, хотя делал вид дрыхнет. Рядом кто-то тихо квасил несмотря на все предупреждения штаба.
"Ага. Настоящая война будет завтра с бодуна. Выпить что ли?"
Илья встал и прошёлся в полутьме. Тяжёлая полная луна висела над чужим миром. Все ещё чужим миром, да и луна какая-то не такая. Все не то. Все не так.
Пару раз Илья чуть не оступился.
"Вот же ж… Надо в сторону крепости не соваться. Ещё ебнусь по темноте в какую-нибудь яму".
На Илью из мрака выплыла фигура. Герасимов схватился было за кинжал, но быстро опознал ночного гостя.
— А… это ты, светлейшая.
Нимродэль стояла, пристально разглядывая его.
— И чего тебе от меня надо?
Стоит. Смотрит.
— Я понимаю, что ты не понимаешь… но бля. Уходи, пожалуйста. Дай отдохнуть.
И смотри так жалостливо, будто все знает или думает, что знает.
Илья отвернулся и сел на какое-то бревно, пялясь на звёздное небо. Романтика почти, только запах грязи. Чертов запах грязи…
От прикосновения ко лбу Илья вздрогнул.
— Ну… и зачем это?
Нимродэль села рядом с ними. В темноте она казалась призрачнее обычного.
— Может ещё отдашься мне в рамках психотерапии? — зло усмехнулся парень. От чужого прикосновения его как будто током ударило. Вроде гладит так ласково, а неприятно.
Может быть в его насмешке была дельная мысль. И другой человек на месте Ильи мог попытаться. Сама к нему пришла ведь. Но Герасимов был слишком затянут в какой-то мрачный омут, чтобы всерьез думать о сексе.
— Как же вам завидую. Вам вообще на все насрать. Что убить, что самим сдохнуть — как воды попить. Как два пальца…
Она наклонила его голову себе на колени, накрыла сверху ладонью и что тихо запела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Зачем? Я ж нихрена не понимаю.
Илья замер, слушая странный мотив песни или заклинания. Все же, наверное, последнего. Вдруг ему сделалось так спокойно…
Сам не заметил, как уснул.
Когда открыл глаза, то уже светало. Лагерь начал просыпаться.
Разбудил его какой-то мужик, который шумно ломился сквозь кустарник рядом. Илья разлепил веки. Мужик посмотрел на него, на Нимродэль.
— А… Извините, не хотел тревожить. — сказал он и пошёл обратно.
Илья встал. Шея затекла, но терпимо. Главное, что бодрый и кошмары не снились.
— Ты всю ночь не спала? — спросил Илья у Нимродэль. Но заспанной она не выглядела. Поднялась, взглянула на него ещё раз и пошла куда-то по своим делам.
— И даже телефон не оставишь? После всего, что между нами было?
Вернувшись, Илья начал собираться на бой. Попил, умылся, позавтракал в кабаке.
Вскоре новость о нем и Нимродэль разошлась из уст в уста.
— Говорят, ты спал с эльфийкой. — усмехнулся Барон, садясь напротив. — И как оно?
— Правду говорят. — кивнул Илья. — Отлично. Давно так не высыпался.
Приполз еле живой Алу.
— Чертово зелье…
Оказалось, что кто-то из попаданцев притаранил с собой несколько пачек какого-то мощного снотворного. И вчера вечером Алу купил его за три золотые чешуйки одна таблетка. Помогло. Уснул он отлично, а вот проснуться у него как-то не выходило.
Пришел Ньяль, явно не спавший почти всю ночь. В мешках под глазами можно было заныкать провианта на неделю.
— Через час строимся. Гномы будут ломать стену.
Снова сталь и ряды бойцов. Однако нет уже ни блеска, ни особого мандража. Доспехи мятые, люди битые, пропитавшиеся войной. Сколько они прошагали? Сколько голов разбили и глоток перерезали? Действительно: "цепью братских могил для окрестных племен наш отмечен маршрут…"
Хочется верить, что этот бой последний. Надо верить. Так будет проще пойти на приступ.
Рабочие пытаются привести в движение неуклюжие махины осадных башен. Под колесами их выложены пазы с деревянным дном. Башни медленно ползут вперёд.
— О!
— Пошла!
Тем временем гномы обрушивают подземные галереи. Раздался утробный треск. Стена накренилась, покрываясь сетью трещин, просела и…
— Все?
Спустя несколько минут от нее откололся большой кусок, трещин стало больше, но на этом разрушения закончились. Не было никакого желания лезть на все ещё высокую и очень неустойчивую конструкцию.
"Вот тебе и подгорные инженеры".
Снова раздался треск. На этот раз звонкий и оглушительный.
Одна из осадных башен потеряла колесо, накренилась и начала как-то нехорошо перекашиваться. Народ из нее хлынул обратно на землю.
"Н-да…"
Бойцы вокруг громко матюкались, глядя на происходящее.
— Вот надо было пушку делать!
— Бля, в наших кривых лапах она бы взорвалась нахер!
Однако, несмотря на урон морали, семь оставшихся башен отважно доползли до стены всего за каких-то сорок минут. В них полетели кувшины с нефтью, а в обратную стрелы.
Против огня башни обвешали сырыми шкурами. Пришлось ради этого забить не мало скотины. Запах нефти, горящей поверх сырой шкуры…
"Ммм, белисимо! Не сблевать бы".
Снизу и на самих башнях суетились "пожарные расчеты". Сбивали при помощи плотных тряпок огонь. Одна из башен все же начала разгораться, но до стены добралась. Упали перекидные мостки. Штурм начался.
Илья наблюдал снизу, как на стенах крепости завязался бой. Орки дрались отчаянно, но их заметно превосходили по броне, тяжёлому древковому и лукам. Люди в полных латах проламывали оборону.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Пошли!
Стартанули группы с лестницами, поддерживая штурм. Зачистка стены началась.
Несколько раз перед штурмом им говорили и внушали, что вглубь города пока лезть не надо. В этот раз армия показала себя с хорошей стороны. Никто в проулки самоубиваться не кинулся.
