В комнате стояла мертвая тишина, присутствующие затаили дыхание. Все ожидали решающих слов профессора. Минц изредка тихо говорил:
– Одна в руке… Где другая? Крупные сосуды не тронуты. Другой нет. Где же другая?..
Вдруг глаза профессора сосредоточенно остановились, лицо застыло. Отшатнувшись и страшно побледнев, он стал торопливо ощупывать шею Владимира Ильича.
– Вот она!
Он указал на противоположную, правую, сторону шеи. Доктора переглянулись, многое стало им ясно. Воцарилось гнетущее молчание. Все без слов понимали, что случилось что-то страшное, может быть, непоправимое. Минц очнулся первый:
– Руку на картон! Нет ли картона?
Нашелся кусок картона. Минц быстро вырезал из него подкладку и положил на нее раненую руку.
– Так будет легче, – объяснил он.
Вскоре я покинул квартиру Ленина. Хотя ранение было тяжелое и положение раненого очень серьезное, я старался успокоить себя: врачи помогут, организм у Владимира Ильича крепкий, сердце выносливое. Я и мысли не хотел допустить о смерти Ленина.
Через два-три дня стало окончательно известно: Владимир Ильич будет жить!
* * *
В первую же ночь после покушения выяснились некоторые подробности этого события.
Стрелявшая Фанни Каплан оказалась членом группы эсеров-террористов. Руками этой же злодейской шайки были убиты в Петрограде Урицкий и Володарский.
После выстрелов во Владимира Ильича покушавшаяся выбежала вместе с толпой со двора завода. Люди бежали, не зная сначала, кто стрелял во Владимира Ильича. Смешавшись с толпой, террористка рассчитывала незаметно скрыться. На улице, неподалеку от завода, ее ожидал рысак. Но воспользоваться рысаком ей не удалось. Ребятишки, бывшие во дворе во время покушения, гурьбой бежали за Каплан и кричали, указывая на нее:
– Вот она! Вот она!
Благодаря сметливости ребятишек удалось задержать убийцу. Несколько человек догнали ее у трамвайной стрелки и привели на заводской двор. Толпа была возмущена, многие рвались к ней с угрожающим видом, она была бы тут же растерзана, но группа рабочих сдерживала натиск. Кто-то увещевал:
– Что вы делаете, товарищи? Ее надо допросить!
Через час бандитка Каплан была уже в ВЧК.
Мужчина в матросской фуражке, бежавший Владимиру Ильичу после выстрелов Каплан, тоже был вскоре арестован. Он оказался сообщником террористки.
Здоровый организм Ленина и исключительна уход за ним во время болезни сделали свое дело: через две-три недели Владимир Ильич уже снова председательствовал на заседаниях Совета Народных Комиссаров.
Через несколько месяцев Владимир Ильич, вполне здоровый и бодрый, снова выступал на митинге перед рабочими того же завода бывшего Михельсона. Радости рабочих не было границ. Первый их вопрос был:
– Как ваше здоровье, Владимир Ильич?
– Спасибо. Очень хорошо, – ответил, улыбаясь, Ленин.
Митинг начался. Рабочие снова слышали пламенную, вдохновенную речь своего вождя…
Ответственные сотрудники Совета Народных Комиссаров решили тайком от Ленина заснять его на кинопленку. Ильич только что оправился после ранения, и было важно показать народу, что Владимир Ильич здоров и бодр. Съемки были поручены опытному кинооператору. Ему предложили заснять Владимира Ильича так, чтобы он этого не заметил. Все знали, что иначе из всей затеи ничего не получится. Ильич ни за что не согласится сниматься для кино.
Был солнечный день, когда было решено осуществить «операцию». Главный кинооператор и его помощники разместились в разных уголках Кремля по маршруту асфальтовой дорожки, а также у Царь-пушки и у здания арсенала. Здесь намечалась прогулка Владимира Ильича.
Сопровождал Ленина В. Д. Бонч-Бруевич, управляющий делами Совнаркома и старый друг Ильича. Бонч-Бруевич старался увлечь Владимира Ильича разговором, дабы тот не заметил наведенных на него аппаратов.
Когда съемки были наполовину сделаны, Ленин круто повернулся, чтобы вернуться в свой кабинет и вдруг заметил кинооператоров с их треножниками.
– Что это? – недоуменно спросил Владимир Ильич. – Куда они бегут? И что это у них за плечами? Погодите, да ведь это киношники!
Бонч-Бруевич не мог отпираться и подтвердил, что это действительно «киношники».
– Так это меня снимать вздумали? Вот еще что! Кто им разрешил? И почему меня не предупредили?
– Очень просто, Владимир Ильич, – вы не согласились бы сниматься, а это совершенно необходимо.
– Да, это верно, – сказал Владимир Ильич, я бы не согласился. Выходит, вы меня надули?
Он посмотрел кругом и прибавил:
– Да тут, вижу, целый киношный заговор! Ловко-ловко вы меня провели, – и добродушно расхохотался. – Ну, если это нужно, – так и быть, прощаю вас.
Спустя некоторое время в Кремле был показан маленький фильм «Прогулка Владимира Ильича в Кремле». Ильич шутил и смеялся, глядя на экран, и вспоминал, как «ловко его опутали» и все-таки сняли.
Вскоре киножурнал был выпущен на экраны Москвы и других городов. Зрители всюду встречали образ Владимира Ильича с бурным восторгом и аплодисментами.
* * *
А в начале 1919 года произошло еще одно очень неприятное происшествие.
Это случилось 19 января 1919 года. Зима бы в том году вьюжная, Москву замело снегом. На улицах образовались снежные сопки и ухабы.
В тот памятный воскресный вечер мы отправили в Сокольники. Владимир Ильич ехал в одну из лесных школ, где отдыхала Н. К. Крупская. Там был детский праздник и Владимира Ильича с нетерпением ждали.
Мы ехали в Сокольники не через Красные ворота, а по Орликову переулку. В нескольких саженях от Каланчевской площади мы вдруг услышали грозный крик:
– Стой!
Кричал какой-то субъект в шинели. Я прибавил ходу и круто взял поворот. Владимир Ильич спросил:
– В чем дело?
Я ответил, что какой-то неизвестный, должно быть, пьяный, преградил нам путь. Проехали благополучно вокзалы, но когда стали подъезжать к Калинкинскому заводу, на середину дороги выскочило несколько человек с револьверами в руках.
– Стой! Машину остановить! – раздался крик.
Я вижу, что по форме не патруль, и продолжаю ехать прямо на них. Неизвестные повторили свой окрик:
– Стой! Будем стрелять!
Я хотел «проскочить», но Владимир Ильич потребовал, чтобы я остановил машину. Он думал, что это милиционеры, проверяющие документы.
Поравнявшись с мостом, я затормозил. Машина остановилась. К нам подбежали несколько возбужденных типов с револьверами в руках и приказали:
– Выходите! Живо!
Владимир Ильич приоткрыл дверцу и спросил:
– В чем дело?
Один из нападавших крикнул:
– Выходите, не разговаривайте!
Бандит схватил Владимира Ильича за рукав и резко дернул к себе. Выйдя из машины, Ильич недоуменно повторил свои вопрос:
– В чем дело, товарищи? Кто вы? – и достал пропуск.
Мария Ильинична и Чебанов, сопровождавшие Ленина, также вышли из машины, еще не понимая, что происходит. Двое бандитов стали около Владимира Ильича, по бокам, направив дула револьверов в висок.
– Не шевелись!
Один из бандитов зашел спереди, схватил Владимира Ильича за лацканы пальто, распахнул его и мигом, профессиональным жестом, выхватил из боков кармана бумажник, в котором хранились документы Ленина, и маленький браунинг.
Я в это время сидел на своем месте за рулем, держа в руке заряженный пистолет. Приходилось сдерживать себя, чтобы не стрелять в бандитов. Мои пули уложили бы одного из двух налетчиков, но неизбежно кончилось бы пальбой с их стороны. Подвергать опасности жизнь Владимира Ильича я мог.
Мария Ильинична, не сообразив сразу, что это грабители, возмущенно обратилась к ним:
– Какое право вы имеете обыскивать? Ведь это же товарищ Ленин! Предъявите ваши мандаты!
– Уголовным никаких мандатов не надо, – ответил один из налетчиков. – У нас на все право есть.
Очевидно, они не расслышали слов Марии Ильиничны и слово «Ленин» прошло мимо их ушей.
Бандиты заметили меня, сидящего за рулем, потребовали, чтобы я немедленно вышел наружу. Свои требования они подкрепили угрозой револьвера. Было обидно, что я, вооруженный и достаточно сильный, не могу противиться наглым преступникам. Я сознавал одно: жизнью Ленина рисковать нельзя.
Один из бандитов сел на мое место, остальные вскочили на подножку машины. Она стремительно сорвалась с места. За рулем сидел, по-видимому, очень опытный шофер – это я заметил по его движениям. Машина скрылась из виду.
– Да, ловко, – произнес Владимир Ильич, – вооруженные люди и отдали машину.
И тут же добавил:
– Верно поступили вы, товарищ Гиль, что не стреляли. Тут силой мы ничего не сделали бы. Очевидно, мы уцелели только благодаря тому, что не сопротивлялись.
Тут только мы обратили внимание, что Чебанов стоит с бидоном молока (мы везли молоко Надежде Константиновне). Несмотря на трагичность положения, мы все расхохотались.
* * *
Решили отправиться в Совет Сокольнического района и оттуда позвонить в Кремль, в ВЧК.
