доблестных рыцарей Гуго де Пейна и Годфри де Сент-Омера, его бессменный девиз гласил: «Non nobis, Domine, non nobis, sed Nomini Tuo da Gloriam!» — Не нам, Господи, не нам, но Имени Твоему воздать Славу!
Но вот «сокровища» — всё то, что так нестерпимо жаждали у них отнять — это было уже нечто совсем другое. Предвидя неотвратимо грядущую беду, Великий магистр здраво рассудил и решил, что они могут пригодиться в дальнейшем, для нового, не менее славного и самоотверженного служения Господу, после грядущего возрождения ордена Храма.
Жак де Моле твёрдо верил, что это возрождение произойдёт неизбежно: мир не терпит нарушения равновесия — чаша зла и тьмы не может долго перевешивать чашу добра и света.
Великий магистр хорошо понимал то, как устроен мир и твёрдо верил, что наступит час, и орден Храма обязательно возродится. Пусть даже это возрождение произойдёт и не сейчас, если устроенные королём лицемерные судилища над тамплиерами приведут их на костры. Пусть оно произойдёт много после, когда для этого придёт время — то время, когда для защиты христиан от кривого мусульманского меча, от деспотии и тирании собственных, погрязших в разврате и грехах правителей, снова понадобится твёрдая сила святого крестового воинства. Именно тогда братья-рыцари ордена Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова, как могучие мифические фениксы, восстанут из пепла инквизиторских костров и снова встанут на защиту христианского мира, и это время настанет, ибо так говорило Великое пророчество…
Думы четырёх братьев-рыцарей были тяжелы, так же, как были тяжелы и десятки нагруженных христианскими святынями, золотом, серебром и вывезенными из Леванта церковными драгоценностями сундуки, равномерно распределённые по всем трём, идущим по Дунаю кораблям.
Эти сундуки были только малой частью безуспешно искомых Филиппом «Красноносым» и его сенешалями — этими злобными королевскими гончими — сокровищ ордена Храма. Основная их часть, четыре недели назад, накануне злосчастной пятницы, была направлена на север с другим караваном, возглавляемым Великим казначеем ордена Гуго де Перо, и его Великим наставником — Жераром де Вилье. С ними на север ушло ещё и сорок шесть других членов ордена — тщательно отобранных срочно созванным Капитулом братьев-рыцарей и сержантов-конвентов. Их судьба, как и судьба сопровождаемых ими сокровищ, четырём плывущим по Дунаю братьям-рыцарям была неизвестна, они могли лишь молиться за то, чтобы их путь к спасению прошёл по возможности благополучно.
Их же задача была хоть в чём-то и похожей, но другой, и она была настолько важна, что её им лично поставил не кто иной, как сам Великий магистр ордена Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова Жак де Моле. Причём сделал он это ещё тогда, когда над шпилями башен гордых орденских командорств ещё не сгустились тёмные тучи отвратительно пахнущих человеческой алчностью, клеветой и лицемерием грязных обвинений и бесчестного предательства…
Глава 7
Замок Тампль — Парижское командорство ордена Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова, королевство Франция, ночь с восьмого на девятое ноября 1307 года от Рождества Христова.
Братья-рыцари запомнили ту ночь так, как будто она была лишь накануне, всего каких-нибудь несколько часов назад. Они запомнили её во всех деталях, минуту за минутой, час за часом, вновь и вновь восстанавливая в голове её события и каждый раз переживая их заново: все, начиная с того самого момента, когда в полночь, Великий магистр внезапно призвал их к себе — всех четверых.
Случилось это так…
Неожиданно пришедший в их казарму капеллан, как было принято в повседневном общении братьев, был немногословен. Показав встретившим его бодрствующим оруженосцам ночной смены перстень-печать секретаря Великого магистра, он его именем распорядился без лишнего шума разбудить уже давно спавших рыцарей и их оруженосцев. Когда рыцари встали и подошли к нему, он коротко поприветствовал их и без обиняков объявил:
— Братья-рыцари! По решению только что состоявшегося Капитула, вы привлекаетесь к выполнению одного, очень важного и неотложного для ордена задания. Вас — всех четверых — немедленно ждут в Главной башне, поэтому собирайтесь, учитывая то, что сюда вы уже не вернётесь. Пусть ваши оруженосцы упакуют принадлежащие вам вещи и доспехи. Также я распорядился, чтобы Смотритель одежды выдал им дополнительные одеяла и утеплённые плащи. Вы же: одевайте кольчуги, снаряжение и всё необходимое — кроме мечей и подходите к выходу. Я буду ждать вас у лестницы на крышу казармы…
Когда они, ничего не подозревая и не догадываясь о том, что их ждёт, поднялись наверх и вслед за капелланом прошли по крыше своей казармы, первым, что их крайне удивило, был поднятый, в его крайнее верхнее положение, подъемный мост, обычно перекинутый к стоящей отдельно Главной башне.
Устройство этой башни, являвшейся официальной резиденцией Великого магистра ордена Храма, имело одну особенность. Она заключалась в том, что когда мост, соединяющий крышу рыцарской казармы с её верхними этажами, был поднят, эти самые этажи — на которых как раз и находились покои Великого магистра — оказывались практически изолированными от всех остальных строений Тампля. В этом случае попасть в них извне, без использования штурмовых лестниц, становилось невозможно.
Увидев, что ведущий в башню подъёмный мост находится в своём верхнем положении и смотрит на рыцарей острыми, обитыми железом шипами, рыцари тревожно переглянулись.
Какие-либо вопросы с их стороны здесь были излишни. Им — закалённым в боях ветеранам, выдержавшим тяготы не одной осады — и без них стало понятно, что если личной стражей Великого магистра приняты такие меры предосторожности, то на это у неё есть свои причины, и причины эти достаточно серьёзны…
По знаку сопровождавшего их капеллана, рыцари остановились на середине оборудованной на крыше дорожки. Сам же капеллан, в одиночестве двинулся дальше. Пройдя ещё дюжину шагов вперёд, он остановился почти на самом краю крыши и, подняв руку, трижды широко перекрестился своим маленьким, дающим совсем немного света фонарём.
Со стороны Главной башни, видимо из находящегося над воротами караульного помещения, их тут же окликнули:
— Кто вы?
Братья-рыцари снова переглянулись — происходящее было для них непостижимо — ведь они находились в самом сердце надёжно защищённого неприступными стенами и сильным гарнизоном замка. Для них — опытнейших в военном деле людей, такие меры предосторожности выглядели совершенно излишними даже в военное время, что уж тут
