важность своих слов, приподнял ладонь с направленным вверх указательным пальцем. — Это — тайна камней Гроба Господня, тайна четырёх таинственных, обладающих магической силой камней, которые наш орден, вот уже как два века, свято хранил и оберегал от посягательств сил Зла, именно в этом предназначении полагая одну из основных задач своего существования! Теперь, братья-рыцари, я немного расскажу вам об этих самых камнях…
До сегодняшнего времени они были вмонтированы в основания четырёх золотых фигур евангелистов, которые когда-то украшали Гроб Христа Спасителя в Иерусалиме. Основатели ордена — его первые рыцари — получив в 1120 году, от правящего в то время в Иерусалимском королевстве Балдуина Второго де Бура, участок земли в юго-восточном крыле храма царя Соломона, восприняли этот дар как знамение судьбы и начали проводить на нём тайные раскопки.
Они-то и нашли эти камни, в находящемся глубоко под полом упомянутого храма тайном подземелье, которое, как позже говорили наши учёные богословы, когда-то служило капищем неведомым древним богам.
Долгое время камни находились там, где они и были обнаружены. Мы лишь пытались понять их природу, разгадывая испещрившие стены тайного храма древние письмена и знаки. Над этим трудились самые выдающиеся из наших братьев, посвятившие поиску этого понимания всю свою жизнь. Однажды тайна камней всё же была ими раскрыта и, ужаснувшись этой тайне, поняв всю, сосредоточенную в камнях силу и мощь, избранные члены Капитула приняли решение о запечатывании камней в фигуры евангелистов и сокрытии полученного знания.
Позднее, когда сарацины подступили к стенам Иерусалима, камни были вывезены нами из осаждённого Салахаддином Святого города и привезены в Тампль. Вы, все четверо, тогда, как раз сопровождали наш караван…
Удивительную природу этих камней невозможно объяснить. Можно лишь предполагать, что эта природа имеет божественный характер. Тем не менее, тем, кто стал их хранителями, её можно почувствовать и после некоторой подготовки воспользоваться её магической силой. Когда к брату Раймону Адемару явился дух Берна́рда Клерво́ского, он указал ему именно на вас. Назвав ваши имена, он сказал — кому из вас четверых конкретно, какой доверить камень. Срочно собрав всех посвящённых, мы решили выполнить пожелание Святого, и теперь к этому всё готово. Камни Гроба Господня ждут вас. Оденьте же на головы капюшоны своих плащей и идите за мной…»
Братья-рыцари переглянулись — в глазах каждого читался вопрос: «Почему именно я? Почему мне не позволено разделить судьбу своих братьев, если она предначертана самим Господом?..» Между тем, Великий Магистр встал из-за стола, взял горевший на его столе стеклянный фонарь и знаком показал им следовать за собой.
Первым за де Моле пошёл Бернар де Торнье, за ним последовали и все остальные братья-рыцари. Что ещё они могли сделать?.. ведь устав ордена суров и непреклонен, он говорит: «Когда Великий Магистр отдаёт приказ, его должно исполнить без колебаний и задержки и отдать его выполнению все силы, так, словно это приказ самих Небес!»
Вслед за Великим магистром, по ступеням закрученной внутри Главной башни лестницы, рыцари спустились на её первый уровень. Здесь, пройдя коротким глухим коридором, они через тайную дверь, открывшуюся лишь после того, как Жак де Моле потянул на себя скрытый в стене рычаг, вышли во внутренний двор Темпля.
Во дворе замка было непривычно темно: несмотря на то, что часы уже перевалили за полночь, и в погруженном в сон Париже стояла глухая ночь, факелы и фонари, обычно горевшие на стенах и постройках внутри замка, были потушены. Лишь небольшой фонарь в руках де Моле, с вмонтированными в его стенки красными стёклами, освещал идущим путь своим призрачно-кровавым светом.
По знаку Великого магистра, рыцари направились к возвышающейся в середине двора храмовой церкви. Войдя через её открытые двери, которые в эту удивительную ночь охранялись караулом из вооруженных и облачённых в полное боевое снаряжение четверых сержантов-конвентов и начальствующего над ними брата-рыцаря, они пошли по центральной части нефа, к тому месту, где в плитах пола был открыт большой прямоугольный люк, ведущий вниз, в подземелья.
Когда они подошли к люку, Великий магистр, не останавливаясь, ступил на уходящие вниз ступени винтовой каменной лестницы и стал спускаться. Рыцари один за другим последовали его примеру. В таком порядке они прошли несколько площадок, на которых находились обитые железными полосами двери, затем спустились ещё ниже — туда, где за очередной дубовой дверью, над которой был высечен в камне барельеф распятия, располагалась крипта.
Жак де Моле достал висевший у него на шее ключ и, вставив его в замочную скважину, повернул его на три полных оборота. Затем он сделал один поворот назад и только после этого толкнул дверь вперёд. Она открылась почти беззвучно, и перед рыцарями предстал большой подземный зал — крипта, под сводами которой находилась могила предшественника де Моле и его соратника по героической, но безуспешной обороне Акры — Великого магистра ордена Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова Гийома де Боже.
— Закройте двери! — де Моле дал эту команду, даже не обернувшись, и замыкающий группу Филипп Сен-Жерар плотно затворил за собой створку двери и опустил в специальные пазы дубовый запор — теперь путь в крипту через ход из нефа церкви был полностью перекрыт.
Крипта была почти полностью погружена во мрак. Лишь в самой её глубине, возле противоположной от входа стены, мерцал слабый свет нескольких свечей, горевших в подсвечниках под большим дубовым распятием. Свет этих свечей был настолько слаб, что не пробивал окружающий их мрак дальше нескольких шагов.
Оказавшись в почти полной темноте, братья-рыцари остановились в ожидании. Буквально сразу они услышали, как Великий магистр открывает свой фонарь, затем увидели, как он достаёт из него горящую свечу, и почти сразу же за этим зажмурились от зажжённого им, ярко вспыхнувшего смоляного факела.
Сделав ещё несколько шагов вглубь зала, де Моле подошёл к стене, закрепил на ней пылающий факел и, повернувшись к всё ещё стоявшим на пороге рыцарям, повелел:
— Подойдите сюда, мы пришли…
Перед глазами братьев-рыцарей, на каменном надгробии Гийома де Боже, лежали четыре обычных, ничем не примечательных обоюдоострых меча — точно таких же, какие были и у всех остальных братьев — рыцарей и сержантов ордена. На взгляд привыкших к оружию рыцарей, по своему внешнему виду — по длине, ширине и форме клинка, по форме навершия и традиционной, для
