Читаем без скачивания Добей лежачего - Дэн Кавана

Часом позже он стоял в раздевалке «Атлетика», прихлёбывал тоник и спрашивал себя, что он здесь делает. На этом настоял Джимми Листер. «Это, может быть, последний раз, когда я могу вас сюда пригласить. А на следующий год — кто знает? Может, я буду уже в Абу-Даби». Оба они прекрасно понимали, что Абу-Даби — это только маскировка понятия свалки. Джимми Листер не знал, объявит ли Правление его спасителем клуба, или сделает козлом отпущения. Даффи решил, что не стоит сейчас развивать свои соображения о том, почему вообще Мелвин Проссер решил пригласить в клуб именно Джимми Листера.

Пока он пил тоник, у него состоялось три беседы. Две из них были профессионального характера и имели отношение к событиям последних недель, третья же заинтриговала его больше всего, и именно о ней он хотел рассказать Кэрол.

Первый разговор был с Кеном Мариоттом, который удивился, застав Даффи в раздевалке, ничуть не меньше, чем удивился сам Даффи. Типчик по секрету рассказал ему, что стоило выйти статье о проекте сноса стадиона, как давние болельщики клуба основали Союз Реформирования.

— Да что тут больно-то реформировать, — отозвался на это Даффи.

— Не скажи. Когда возникают трудности, возникает и желание их преодолевать. Лично я буду выделять этой теме хотя бы один столбец. Она лучше, чем ничего.

— Ну да.

Впрочем, уже после второй беседы Даффи в этом усомнился. Кто-то взял его за локоть и развернул на 180 градусов. Мелвин Проссер. Ещё и улыбается.

— Рад вас видеть, Даффи. Тоника можете брать, сколько хотите. Ну что, разве парни не молодцы?

— Ещё какие, мистер Проссер.

— У меня нет слов, чтобы поблагодарить вас за то, что вы вытащили из тюрьмы Брэндона. Не будь вас, я не сомневаюсь, мы были бы сейчас в таком месте, о котором договорились не упоминать.

В том смысле, что в Четвёртом дивизионе.

— Вероятно.

— Вы наш спаситель, Даффи. Вынужден воздать вам должное. Возможно, нам стоит оставить вас на жаловании.

— Я не состою у вас на жаловании.

— Ну да. Что ж, пойдёмте-ка сюда, я хочу вас кое с кем познакомить, — и Проссер подвёл его к коренастому мужчине в тёмном костюме; тот стоял к ним спиной, и Проссер ткнул его в бок, чтобы привлечь внимание. — Даффи, я хочу представить вас своему деловому партнёру, Чарли Магрудо. Чарли, это Даффи, я тебе о нём говорил. Мы подумываем о том, чтобы ввести Чарли в Правление.

— Вот как, — сказал Даффи, — мои поздравления.

— Мы с вами раньше не встречались? — спросил Чарли, пожимая ему руку.

— У меня есть брат, — ответил Даффи, — мне надо идти.

Что всё это значит, хотел бы он знать. Что это, насмешка? Демонстрация силы? Что он этим хочет сказать? «Ты так и не понял меня, Даффи, и никогда не поймёшь»? «Пошёл к чёрту»? Он не знал. Он хотел бы, чтобы Мелвин Проссер перестал ему почти нравиться. Для злодея у него было неплохое чувство юмора.

— Даффи!

— Брэндон. Как жизнь?

— Здорово, просто классно, лучше не бывает. Спасибо за идею с затычками.

— Спасибо за стриптиз.

— Да уж, я вроде как маленько забылся.

— Почти все так и подумали.

Брэндон пристально глянул на него.

— В каком смысле?

Даффи улыбнулся.

— Сегодня праздник, верно?

— Нет, вы скажите. Что вы имеете в виду? — Брэндон дружески обнял Даффи за плечи и прижал к себе. Он был намного выше Даффи.

— Ну, я стоял совсем рядом, смотрел на тебя, и я не заметил, чтобы кто-нибудь что-то бросил.

— Разве вы не видели, как я падал. Меня словно обухом по голове ударили.

— Видел я, как ты падал, Брэндон. Как боксёр на ринге. Но я знаю и то, что клуб не имеет права ждать от игрока выполнения условий контракта, если для этого ему придётся ещё несколько лет терпеть увечья от собственных болельщиков.

Рука Брэндона сжала плечо Даффи.

— Знаешь, а ты ведь очень умный мужик.

— Ты и сам не дурак.

Брэндон хохотнул.

— Я как-нибудь на днях попробую свести тебя в «Пальму». Вот только ты малость мелковат.

— Я как-нибудь на днях попробую сходить с тобой. Вот только тебе тогда не достанется ни одной девчонки.

Хотел бы Даффи знать, почему Брэндона это так рассмешило.

— Наверное, потому, что он думал, что ты другого сорта, — сказала Кэрол, когда он передал ей этот разговор.

— Что я что?

Все думают, что он другого сорта. Брэндон. Мелвин Проссер. Биньон.

— А ты как думаешь?

— Не знаю, Даффи. Я об этом как-то не задумывалась, — сказала она и солгала.

— И я не задумывался, — сказал он и сказал правду.

— Ну, если так…

— Что?

— Лучше нам помыть посуду, верно, Даффи?

— Конечно.

— Я так и думала, что ты это предложишь.

Они помыли посуду, расставили всё по местам и вытерли со стола, а потом Даффи запер входную дверь, и они сходили в душ — сначала один, потом другой, а потом легли в кровать и потушили свет, и Кэрол чувствовала, как Даффи шарит у себя подмышками в поисках лимфоузелков, а потом они оба постарались заснуть. Вот как бывает, когда замужем много-много лет, думала Кэрол.

А потом у Даффи началась эрекция. Кэрол сначала решила, что это шевелится его рука — ищет, не притаился ли где-нибудь лимфоузелок. Но они лежали совсем рядом друг с другом, и для того, чтобы просунуть руку, просто не оставалось места. Она постаралась дышать очень тихо, чтобы понять, спит он или нет. Хотела ли она, чтобы он не спал? Она и сама не знала. В другой раз она бы, скорее всего, подумала, что ей это кажется. Но сегодня… сегодня… Она вовсе задержала дыхание, чтобы услышать, как дышит Даффи. Это не помогло. Господи, ну что за ребячество.

— Даффи, — шепнула она, — Даффи, я сплю?

Он слегка шевельнулся.

— Ты — нет, — сказал он наконец, — это я сплю.

Дополнительное время

Первые десять минут второго тайма прошли более оживлённо. Обе команды действовали по плану, и у обеих была намечена главная жертва. Через пару минут Типчик, ставший после перерыва особенно нервным, поддался инстинктам и попытался завалить одного из полузащитников. «Чёрт!» — подумал Даффи, когда полузащитник, позабыв про мяч, уложил Типчика на газон, задвинув ему коленом в причинное место. «Чёрт!» Прошла минута или две, и настал миг расплаты: шустрый рыжий полузащитник оказался искусно зажат в «коробочку» между Барни — что, Барни, пришлось-таки пустить в ход локоть? — и Микки Бейкером. Когда смотришь со стороны на все эти силовые приёмы, почти радуешься своей вратарской доле. Но придёт конец матча, и все будут жать друг другу руки и говорить, как здорово будет встретиться в следующем сезоне, и победитель будет — сама скромность, а побеждённый — великодушие.

Не это ли делал около года назад в раздевалке «Атлетика» Мелвин Проссер, когда он улыбался и заботился о том, чтобы Даффи хватило тоника, и представил его своему «деловому партнёру» — Чарли Магрудо? И, если так, что это было — великодушие или скромность? Было ли это признанием, что Даффи обошёл его в деле с Брэндоном, или, пригласив Чарли, он как бы говорил: неплохо, крепыш, но это моя игра, и, что бы ни случилось, я выиграл. Не в этом ли всё дело? Он пытался припомнить, что именно Проссер говорил ему тогда в «Роллс-Ройсе». Что-то о хлебе по водам, как он намокает, и как его съедают чайки. И ещё о том, как важно в бизнесе выглядеть так, будто вы знаете, что делаете, даже если вы не знаете. Можно ли было допустить, что Мелвин Проссер говорил это специально ради Даффи?

Не может быть так, чтобы он ошибся, ведь правда? Ведь наверняка же это Проссер пытался прикончить собственный клуб. Ничто другое просто не подходило. Ходатайство о застройке, связь между Проссером и Магрудо, которую оба хотели скрыть, приглашение Джимми Листера (это было очень умным шагом, нельзя отказать в этом Мелвину), Мэгги Коулмен, затеянная лейтон-роудцами тяжба. Действительно, последним подтверждением был момент, когда мистер Балливан подмигнул ему и сказал, что вот уже несколько месяцев, как продал свой дом. Продал ещё до того, как дело дошло до суда. И зачем ему тогда было влезать во всё это?

Доказательства? Да, так ведь и говорят: а какие у вас доказательства? В глазах суда, доказать и знать — совсем разные вещи, но не для тех, кто к суду не обращается. Взять хотя бы болельщиков, которые пришли сегодня посмотреть игру «Упрямцев»: мужчина средних лет с женой, оба в коричневых дублёнках из овчины. Если они внимательно смотрели первый тайм и первые десять минут второго, они наверняка поняли, что «Упрямцы» решили «выключить» юркого рыжего, а их соперники — Кена Мариотта. Они не могли бы это доказать и они понятия не имели о том, что происходило во время перерыва, но у них были глаза, чтобы видеть, и они сумели бы сделать верные выводы.

Ох-хо-хо. Десять минут, тягостные для Типчика и для рыжего, остались позади. Пришло время тяжёлой артиллерии. В нападении прибавилось двое игроков, ищущих возможности забить решающий мяч. Нет времени на ошибки, нет времени на типчиково предвидение. Хорошо, что «Упрямцы» поменяли местами защитников: немного обезопасили фланги. Били их соперники и издалека. Вот, например, их мощный центральный защитник выстрелил аж с тридцати метров. Даффи принялся заваливаться вправо, но мяча так и не дождался. Он ударился о бедро Джефа Белла и отскочил к Типчику. С земли Даффи видел, как Типчик огляделся, высмотрел прямо перед собой Карла Френча, прикинул расстояние и отдал пас.