– Он приятно улыбнулся. – Давай посмотрим, что ты принёс.
– Я полагаю, то, чего ты желал довольно долго, – Флин открыл свою сумку и достал браслет. Воцарилась тишина.
Лицо Барона вытянулось от удивления:
– Это...?
– Нефритовый браслет. Ага, – Флин вложил предмет в руки Барона. – Насколько я помню, ты давненько ищешь что-то подобное.
Барон поднёс нефритовый браслет к свету. Его глаза затуманились, хотя это могло быть из-за дыма. Он снова взглянул на Флина.
– Как ты... где ты... во имя всех... Мне не верится, что ты запомнил мои слова.
«Я лишил Барона дара речи! Выкусите, Граббингстоны! Как вам такое, Лэнс и Аттила?»
– Я не упускаю ни словечка, – сказал Флин. – Когда я увидел эту вещицу, я понял, что должен достать её для вас, сэр. Надеюсь, вам она по душе.
– По душе? – голос Барона грянул в ночи. – Это – лучшая добыча, которая попадала мне в руки с тех пор, как мы прибыли сюда. Нет, даже с тех пор, как мы пересекли последние три королевства!
Он притянул Флина к себе и обнял его. Циркачи зааплодировали.
Флин украдкой взглянул из-под руки Барона. Стайлан наблюдала за ними. На её лице появилась лёгкая улыбка. Энди ухмыльнулся. Лэнс и Аттила растворились в толпе. Граббингстоны сердито смотрели на него.
Под звон непрекращающихся аплодисментов Барон взглянул на него.
– За Флина Райдера!
– За Флина Райдера! – закричали остальные.
Флин просиял. У него получилось. Он доказал свою пользу. Отныне его место в цирке было оправданно. И он должен был признать – такое одобрение ему понравилось.
Ему вдобавок заплатят деньги за работу! Барон уселся за стол рядом со Стайлан и принялся раздавать людям монеты. Циркачи один за одним под ходили к столу и забирали свою долю.
– Ты и правда произвёл хорошее впечатление на Барона, – прошептал Энди. – Теперь ты всю жизнь будешь его любимчиком! Ну, по крайней мере, до следующего королевства.
Флин поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Аттила и Лэнс получают свою зарплату. Флин попытался улыбнуться другу.
– Привет, Энди, – сказал Лэнс, игнорируя его.
Флин нахмурился. Сколько ещё Лэнс собирался держать его в чёрном списке?
– Здорово, Лэнс! – махнул рукой Энди и снова взглянул на Флина. – Что между вами двумя происходит? Когда Флин рядом, он для тебя словно невидим.
– У нас всё в норме, – сказал Флин, вставая в очередь. Он не желал это обсуждать. – Просто небольшое разногласие.
Флин оказался перед Бароном.
– Флин! – радостно сказал тог, как будто давно его не видел. В протянутую руку Флина опустились монеты. – Обязан повторить – я действительно тобой горжусь. На этой неделе ты постарался на славу!
– Спасибо, сэр, – сказал Флин, с благоговением переводя взгляд с Барона на свою руку.
Там было полдюжины серебряных монет и одна золотая. Он был богат! Никогда прежде у него не было даже одной монеты, но теперь у него их было несколько! Какое-то время он перекладывал серебро на ладони, прислушиваясь к звону, прежде чем сжать кулак и осторожно опустить жалованье на дно сумки. Ему нужно было раздобыть один из тех бархатных мешочков, в которых другие парни хранили свои деньги. Теперь, имея собственные деньги, они с Лэнсом могли бы помочь мисс Клэр и «Приюту для мальчиков королевства Корона»!
Вот только...
Если они с Лэнсом не разговаривали, как им объединить своё жалованье и передать средства мисс Клэр?
Ульф за его спиной пустился в пляс под звуки лютни. Энди присоединился к танцующим.
– Флин, давай с нами! – позвал он.
Каким бы счастливым ни был Флин лишь мгновение назад, внезапно он обнаружил, что хочет побыть один.
– Станцую на следующей песне! – сказал Флин, медленно отходя от костра и ныряя в тень. Он зашагал в тиши лагеря, пока не добрался до его окраины и того камня, за которым они с Лэнсом прятались в ту первую ночь. Казалось, это случилось так давно. Флин сел на ближайший камень, положил сумку рядом с собой и посмотрел пл темнеющее небо. Несмотря на то что до него ещё доносился звук вечеринки, он чувствовал себя совершенно одиноким.
Флин почувствовал, как что-то дёрнуло его за плечо, и обернулся. Граббингстоны стащили его сумку!
– Что у тебя здесь, Райдер? – спросил Бакенбард, бросая сумку Одноглазому. Тот открыл её.
– Ничего! Не передадите мне сумку, ребята? – Флин попытался скрыть волнение в голосе, у него не вышло.
Одноглазый сунул руку в сумку, достал монеты и показал их брату.
– Это моё недельное жалованье, – сказал Флин, – и я бы предпочёл оставить его себе.
Бакенбард покачал головой.
– Мне очень жаль. Одноглазый говорит, что ты наш должник.
– Так и сказал? – Флин не отрывал глаз от сумки. Ему нужно было заполучить её обратно. Быть может, если он их разговорит, то догадается, как это сделать. – Что ещё сказал Одноглазый?
Бакенбард поджал губы.
– Что тебе нужно подстричься и что ты тот ещё балабол.
– Зря ты так про мою причёску, – Флин полез в карман. – Мне нужна моя сумка. Вот что я предлагаю. Доверим дело случаю, – он вытащил монету, которую дал ему Барон. – Получите два моих жалованья – за эту и за следующую неделю – или останетесь с носом. Что скажешь?
Он уже собрался подбросить монету в воздух.
Бакенбард засмеялся.
– Это так в стиле Барона. Он дал тебе монету с одинаковыми сторонами, не так ли? На нас это не подействует, Райдер.
Флин побледнел. Видимо, монета была не такой классной.
Братья приблизились к нему.
– Так или иначе, где твой дружок? – спросил Бакенбард. – Его это тоже касается.
Флин уставился в землю.
– Он не со мной.
– Неприятности в раю? Неудивительно. Ни тебе, ни ему нет доверия. А если мы не можем вам доверять... Что ж, жить и работать вместе наверняка будет неудобно.
Флин сглотнул ком.
– Послушайте, ребята, я думаю, мы начали с неверной ноты. Если речь идет о ключе, то в этом не было ничего личного.
Бакенбард и Одноглазый переглянулись.
– Одноглазый говорит, что наоборот.
Флин сделал ещё один заход, сказав:
– Хорошо. Не мог бы ты спросить Одноглазого, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?
– Отдай нам
