этом, но все впустую.
Мария улыбнулась, ставя передо мной тарелку. Меня всегда восхищало, как эта женщина решилась посвятить свою жизнь нашей семье. И стать ее частью. У Марии больше никого нет. Томас принял ее на работу, когда она осталась без крова на улице, обобранная до нитки своим бывшим мужем. С тех пор она всеми силами старалась показать свою благодарность. И хотя я говорил ей, что она вправе покинуть должность и просто жить в том доме, что приобрел для сотрудников Томас, занимаясь своими делами, она твердила, что никуда отсюда не уйдет, если только ее не выпихнут силой. Что, разумеется, исключалось. Я ценил ее и относился как к доброй, мудрой тетушке, у которой вечно наготове совет для любой жизненной ситуации.
– Привычку сложно искоренить. К тому же вы здесь почти не появляетесь, – произнесла она.
– В скором времени это исправится.
Мария удивленно вскинула брови. Да, я решил чаще оставаться в особняке. Где смогу присмотреть и за домом, и за работниками, что подводило нас с Марией к определенному разговору.
– Поужинаешь со мной? – предложил я.
– Я не голодна. Но с радостью выпью с вами кофе, если нуждаетесь в собеседнике.
– Ты, как всегда, проницательна, – усмехнулся я.
Мария налила себе чашку кофе и села за стол напротив меня.
– Так что вас беспокоит?
Я решил не увиливать и сказать сразу:
– Если я попрошу тебя вместе с остальным постоянным персоналом на время перебраться сюда, в особняк, и при этом не задавать лишних вопросов о причине, вы выполните мою просьбу?
Она пристально смотрела на меня. Среди постоянного персонала числился еще садовник и водитель, услугами которого пользовалась Мария, когда необходимо было отправиться за покупками, Николетта и изредка я сам. Наймом остальной прислуги занималась сама Мария. Томас давно предоставил ей свободу выбора в этом вопросе.
Я до сих пор не знал, посвящал ли Томас Марию в нюансы своей деятельность. Но она невероятно внимательна, и чутье у нее развито на каком-то космическом уровне. Наверняка догадывалась, что не все так просто.
– Если вам так будет спокойнее, то, разумеется, мы выполним просьбу, – наконец ответила она, и я облегченно выдохнул.
– Гостевых комнат хватит. Если что-то понадобится, просто скажи мне.
Мария отпила горячий напиток, внимательно наблюдая за мной поверх ободка чашки.
– Но ведь вас не только этот вопрос беспокоит.
– Настолько очевидно? – Я устало провел ладонью по лицу.
– Вас нелегко понять. Но в глазах отчетливо плещется тревога. И неуверенность. Это заметно.
Я задумчиво покрутил в руках вилку, так и не притронувшись к еде.
– Мария, как считаешь, каждый ли заслуживает второй шанс?
– Наконец-то вы задаете правильные вопросы. – Ее губ коснулась мягкая улыбка. – Конечно, мистер Уоллс. Вопрос лишь в том, как вы им воспользуетесь.
Следующие признания буквально сами сорвались с губ. И я впервые озвучил то, что никогда не решался говорить вслух:
– Я боюсь. – Два этих простых слова всегда казались мне признаком слабости. Меня учили держать лицо перед всеми. Не демонстрировать уязвимость. Не идти на поводу у эмоций. Излишняя мягкость в моей реальности была прямой дорогой на кладбище. А я туда не торопился. И все же сейчас, в компании женщины, знавшей меня почти всю жизнь, я позволил себе оступиться. И в ответ встретил одну только теплоту во взгляде Марии. Поэтому не стал останавливаться, восстанавливая равновесие, и выпалил на одном шатком дыхании: – Боюсь, что подвел Томаса. Боюсь, что все мои решения приведут к необратимым последствиям для остальных. Боюсь, что никакие слова и шаги уже не вернут мне самого дорого человека.
Я выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, будто пробежал марафон.
– Испытывать страх и неуверенность нормально. Вы же человек, мистер Уоллс. Невозможно по прихоти отключить эмоции. – Мария отнесла кружку к раковине, вымыла ее и обернулась ко мне. – Томас гордился бы вами. В этом я уверена. А что касается прощения… – Она подошла и коснулась моего плеча. – Мы оба знаем, что она вас простит. Быть может, придется проявить чуточку терпения и изобретательности, но главное помнить: если сделали выбор, держитесь его. Пусть все слова и действия идут отсюда. – Она приложила руку к груди. – Из самого сердца и души.
– Спасибо, Мария, – коротко сказал я, наконец приступив к еде. Ее ответ если и не даровал мне спокойствие, то хотя бы укрепил надежду.
– Доброй ночи, – сказала она, покидая помещение, напоследок добавив: – Марк.
Я улыбнулся. Кажется, впервые за день.
Покончив с ужином, переодевшись у себя в комнате и приняв горячий душ, я налил себе бокал виски и вместе с ним спустился в кабинет Томаса, куда не заходил уже несколько лет.
Обстановка осталась прежней. Мне известно, что Николетта запрещала заходить сюда всем, кроме самой Марии. С одной стороны, не могу винить ее в желании сохранить хоть один уголок в доме таким, каким он был при жизни ее отца. С другой же – скорбь никогда не отступит, если Ники всю жизнь будет цепляться за прошлое.
Пройдя в глубь кабинета, я прислонился бедром к краю стола, развернувшись к портрету.
– Здравствуй, Томас, – произнес, приподняв бокал с виски, выказав дань уважения, и сделал глоток. – Помнится, ты часто говорил, что именно способность нести ответственность за свои слова и действия и умение не только признавать ошибки, но и исправлять их, определяют достоинство человека. – Сосредоточенный взгляд Томаса, который я так часто наблюдал при его жизни, теперь устремился на меня с картины. – Так вот, я признаю` свою ошибку. Те твои слова перед смертью… Я услышал то, что пожелал, когда меня сокрушила тяжесть скорби. Теперь, получив от тебя письмо, пусть и запоздало, осознал, что ты бы никогда не попросил меня оставить твою дочь одну. Я сам все испортил. – Сделав еще один глоток виски, продолжил: – Ты написал, что только мне готов доверить ее жизнь. Вероятно, ты прикончишь меня, когда окажусь вместе с тобой в преисподней, за весь бардак, что я устроил. Но прямо сейчас я готов дать тебе новое обещание. Я оправдаю твое доверие. Как только разберусь с гребаным мстителем, я сделаю все, чтобы вернуть Николетту.
Когда произнес эти слова, мне показалось, что даже дышать стало легче.
Как я и говорил, выбор сделан. И я готов следовать за ним до конца.
Позже, поднимаясь к себе, я открыл в мобильном чат с Николеттой. Однако не решился отправить сообщение. Вместо этого набрал ее номер. Единственный гудок сменился автоматическим ответом: «Абонент временно недоступен».
Какого дьявола там у них происходит?
Следом отправил сообщение Дэниелу, спросив, все
