и это было самое неприличное, что я когда-либо делала или позволяла делать с собой. От этого взгляда, а может, от его ловких уверенных движений, меня бросало то в жар, то в холод. Мне было стыдно смотреть, и вместе с тем было невозможно отвернуться.
– Слюна вервольфов исцеляет, – объяснил он, оторвавшись от моей ноги. С таким каменным лицом поднялся, что не скажешь: понравилось ему или было противно. Конечно, второе! С чего мне в голову пришло, что ему могло понравиться? Вот если бы на его месте был Хуан, я бы поверила, что ему приятно.
– Где вообще Хуан? – нарушила я странное оцепенение между нами, будто хрупким канатом протянувшееся от Даниэля ко мне. Вервольф тут же прищурился, отвернулся.
– Я прогнал его. Ему нельзя находиться рядом с тобой. Если я не сдержался, то его волк тем более может сорваться с цепи.
– Это из-за крови?
– Из-за тебя, – ответил он, помогая мне встать. Замерев от его слов, я даже не сразу осознала, что нога больше не болит. Но куда больше меня сейчас интересовала его фраза. Потому что она подтверждала слова Атласа об особенных женщинах. – Но уже можно. Идем. Он наверняка уже освободил Мирабель.
Он направился к выходу, а я поспешила следом за ним, удивляясь тому, что моя нога теперь как новенькая.
– Как вы нас нашли? По запаху?
– Вроде того, – поморщился Даниэль, а я снова разозлилась. Потому что не знала, как к нему относиться. Его же из крайности в крайность бросает. То целует, то втаптывает меня в грязь, то лечит, то говорить не хочет. То холодный, то горячий.
– Ты меня не знаешь, – процедила я, обгоняя его и вставая пути.
– Что?
– Ты сказал, что я тебе не нравлюсь. Но ты меня совсем не знаешь.
Глава 13.2
Сжав зубы, он посмотрел на меня долгим прожигающим взглядом, а я уже готова была услышать что-то колкое и не совсем приятное. Я бы сказала – совсем неприятное. Но нашу «милую» беседу прервал голос Хуана:
– Изабель!
Я опомнилась и поспешила в сторону второго Рамиреса и освобожденной Миры. По тому, как сестра испуганно прижималась к вервольфу, сразу стало понятно – она пришла в себя и решила повиснуть на моем поклоннике. Бойся Мирабель по-настоящему, она бы давно с криками унеслась прочь от конюшен. А так только недовольно нахмурилась, когда Хуан шагнул ко мне.
– Ты в порядке? Я учуял кровь, и ты кричала.
Миру даже не смутила нагота Хуана, а там было на что посмотреть. Как и его брат, он выглядел как какое-то древнее божество, созданное Владыкой или пантеоном богов вервольфов. Созданное с помощью магии, не иначе. Не могла же одна и та же мать природа сотворить братьев Рамирес и такое недоразумение вроде меня. А если и могла, то у меня к ней появилось много вопросов.
Хуан с такой тревогой и заботой заглянул в мое лицо, что на душе на секундочку стало легче. И еще немного легче от того, что я запрокинула голову и старалась не смотреть ниже. Как же проще было рычать на его брата, с Хуаном я все время старалась не соскользнуть взглядом вниз и не начать мучительно краснеть. И вообще не терять нить разговора. Что он спросил? Ах да.
– Неудачно наступила на стекло, – ответила я. – Твой брат помог достать осколки, а с нежностью у него проблемы.
– Прости его за это. И за то, что это был не я.
Перед глазами снова возник порочный образ Даниэля, стоящего на одном колене: взгляд навылет, движение языка, ласковое касание его волос, моя щиколотка в крепком захвате его пальцев… Вспомнив все это, я будто снова ощутила его прикосновение и тряхнула головой.
– Спасибо, что помог избавиться от этих веревок, – попыталась завладеть вниманием Хуана Мира. – И не оставил меня одну. Но что дальше?
Да, хороший вопрос. У меня совсем мозги отказали, раз им задается Мирабель, а не я.
– Вы поможете нам вернуться домой?
Наплевав на все волчьи законы, я взглянула в глаза Хуана, поэтому уловила момент, когда он посмотрел за мое плечо на брата. Словно спрашивая его разрешения. И если до этого момента я не сомневалась в том, что Рамиресы явились сюда, чтобы нас спасти, то сейчас моя вера слегка пошатнулась и закачалась.
Вдруг этот странный Атлас прав? И братья Рамирес не собираются возвращать нас с Мирой домой? Я ни капли не соврала ему, когда говорила, что мы знакомы всего ничего. Что я вообще знаю о братьях, кроме того, что один теряет рядом со мной контроль, а второй… кажется, тоже? Но при этом злится на себя за это.
Особенные женщины. Так Атлас назвал тех, кого забирали на Священные острова. Новый вид. Или редкий. Кто вообще этот вервольф? Сумасшедший или отчаявшийся отыскать свою любимую? И что со всей этой ситуацией делать мне? Драться? Бежать? Попытаться с ними договориться?
Я сделала шаг назад, кусая губы и раздумывая, что делать. Я кожей чувствовала растекшееся в воздухе напряжение. Будто сейчас братья принимали какое-то решение. Важное и касающееся непосредственно меня.
Легкий кивок Хуана я встретила собранной, напряженной, как натянутая до предела струна, но он лишь улыбнулся и обескуражил меня вопросом:
– Ты когда-нибудь ездила верхом, Изабель?
– Верхом? – заморгала я.
– На лошади.
– Нет, – ответила за меня Мирабель. – Родители ей не разрешали. Она даже на велосипеде кататься не умеет.
– Тогда тебе придется научиться.
– Эти конюшни пустые, лошадей давно нет, – напомнила я, оглянувшись. – И еще… Не хочу показаться грубой в отношении вашей расы, но вы можете прикрыться?
– Это ни к чему, – улыбнулся Хуан. – Вы поедете на нас.
– На вас?!
Прежде чем я сообразила, как это, на месте молодого вервольфа стоял тот самый темный волк, которого не пускал ко мне Даниэль. Точнее, Даниэль в волчьей шкуре. Хотя волком этого зверя можно было назвать с большой натяжкой. Он был крупным, массивнее обычного волка, и явно способным прокатить на себе девушку. Хуан шагнул ко мне, но я отшатнулась. Инстинктивно, как любой нормальный человек при виде чудовища. Чем тут же воспользовалась Мира, подскочив к нему и забравшись вервольфу на спину.
Он так зарычал, что мне показалось – еще
