Публика прибыла разношерстная. Несколько бродячих торговцев, какая-то измученная женщина с маленьким ребенком, два щеголеватых молодых человека. Молодые люди с нарочитым усердием принялись размахивать перед собой носовыми платками и громко жаловаться на дорожные неудобства.
— Не езда, а сущее наказание, — сказал тот, что был пониже ростом. — Ума не приложу, как тебе удалось уговорить меня ввязаться в эту авантюру?
— Исключительно, ради острых ощущений, дружище, — ответил его спутник. — Теперь тебе будет о чем рассказать и на что пожаловаться в клубе, каким-нибудь приятным вечерком.
— Ничего подобного, Баффер. Но мы уже прибыли на место. А это — самое главное. Ты уж прости меня, если я с трудом, но сдерживаю желание броситься лобызать землю.
Баффер — ну и имечко, черт возьми, — театрально вздохнул и обратился к Морли:
— Эль, дружище. И чем больше, тем лучше. У меня в горле запеклось, словно в песках Аравии.
Трактирщик нахмурился. Как бы между делом, провожая торговцев в гостиницу, он заметил:
— Вы оба получите эль, но лишь тогда, когда в моей руке окажется монета. Но не раньше. Не раньше.
Лошадиное лицо Баффера залилось краской негодования:
— Вы в своем уме? Как вы смеете так со мной разговаривать?
— Представьте себе, смею. После того, сколько мне задолжали вы и вам подобные. А теперь ступайте прочь и не возвращайтесь, пока не найдете способ рассчитаться со мной.
Уязвленный молодой человек сжал кулаки и сделал шаг вперед. Глаза сверкали злобой. Фолкнер пристально наблюдал за ним. Он и раньше встречал подобных. Вспыльчивые и заносчивые, они не способны уладить скандалы единственным, но самым действенным способом — просто рассчитаться с долгами. Это легко могло подтолкнуть молодого человека к насилию.
К счастью, приятель отличался от него благоразумием, хотя и не намного, он принялся уговаривать Баффера:
— Ну что ты так переживаешь? Подумаешь, что такого он сказал? — он дергал друга за рукав. — Пойдем отсюда.
— Никто не смеет так со мной разговаривать, не то, что какой-то жалкий зачуханный трактирщик. Я не потерплю…
— Прошу тебя! Какая разница? Пойдем, — он снова настойчиво потянул друга за рукав. Тот нехотя подчинился и позволил увести себя. Однако перед тем, как исчезнуть, еще разок глянул на Морли с ненавистью и негодованием.
В ответ трактирщик выразительно плюнул на то место, где до этого стояли молодые джентльмены. После чего, с чувством исполненного долга, поспешил вслед за своими клиентами. Фолкнер остался стоять, размышляя о только что увиденной сцене.
И все-таки он не настолько увлекся, чтобы при этом не замечать окружающих. Аннелиз выглядывала из-за угла гостиницы, в отчаянии прижав к груди кулачки. На ее милом личике застыло выражение чувства полной безысходности.
Фолкнер подошел к ней, прокашлялся. Он опять убеждался в том, что женщины совершенно недоступны его пониманию. Но, по крайней мере, Аннелиз слеплена из куда более знакомого ему теста, нежели, столь непохожая ни на кого, несносная, загадочная Сара.
— Простите, — тихо сказал Фолкнер, предельно вежливым тоном, не желая напугать девушку. — Вы, случайно, не знаете, кто эти молодые люди?
Несмотря на его предосторожность, Аннелиз подпрыгнула, как ужаленная. Он уже решил, что она, того и гляди, сбежит от него. Однако девушка совладала с собой, хотя не без усилия. Голос звучал тихо и печально. Глядя вслед джентльменам, она произнесла:
— Это был виконт Джастин Ходдинуорт. Он сын маркиза и маркизы Ходдинуортов. С другим джентльменом я не знакома.
— Тот, что повыше ростом — Баффер, он Ходдинуорт?
Аннелиз кивнула, все еще с тоской глядя ему вслед. И Фолкнеру подумалось не без издевки, что так щенок смотрит на новый ботинок, который хозяин прячет от него в шкаф.
— Он живет здесь неподалеку у своих родителей, — добавила Аннелиз.
— Понятно, — он вспомнил, что Сара говорила о маркизе, проживающей в округе. — И давно они здесь поселились?
— Несколько месяцев назад. Переехали сюда из Лондона.
И тут до него дошло. Никто из аристократов не отправился бы в добровольную ссылку, да еще в такую глушь. Покинуть столицу, если есть хоть какие-то средства, чтобы вести относительно приличную светскую жизнь, невозможно. По всей видимости, у Ходдинуортов таких средств не осталось. Что ж, ему придется добавить к списку людей, которых он намерен допросить, и юного Ходдинуорта. Или, как бишь его — Баффера.
Фолкнер воспрянул духом. Он, наконец-то, твердо решил не уклоняться от выполнения долга, но пока еще и не собирался заканчивать беседу с Аннелиз.
— Вы сегодня видели сэра Исаака?
— О, да, сэр. Он спустился вниз к завтраку. Совершил небольшую прогулку. А затем, ваш джентльмен предложил ему отдохнуть.
— Молодец, Криспин. Передайте ему, что я скоро вернусь, — а затем, словно только что вспомнил, добавил: — А также скажите ему, что мистрис Хаксли придет сегодня попозже навестить сэра Исаака.
Аннелиз тотчас наострила ушки. Она подождала еще немного, пока не поняла, что Фолкнер не намерен задерживать ее ни минутой дольше. После чего, заторопилась в гостиницу.
Фолкнер стоял посреди улицы, глубоко засунув руки в карманы, и оглядывался по сторонам. Откуда же ему начать? Кузница Даггина стояла с опущенными ставнями. Значит, констебль куда-то отправился. Возможно, навестить свои поля. Сейчас весна, вспомнил Фолкнер. Многие жители, наверняка, будут заняты на огородах. Однако не все. Лавка оставалась открытой. Из-за дверей слышался шорох пышной юбки. Фолкнер подавил тяжелый вздох. Чего только не сделаешь ради Ее Величества и державы. И ради герцога.
Миссус Гуди пришла в восторг, когда увидела его. Ее радость также, как и телеса, была столь безграничной, что, казалось, миссис Гуди лопнет от переполнявших ее чувств. :
Едва только он обмолвился об убитых цыганах, ее словно прорвало:
— Жулики, вот кто они такие, — затараторила лавочница, — я всегда говорила, нельзя дозволить, чтобы они сшивались здесь, среди приличных людей.
— У вас, значит, были какие-то неприятности с цыганами?
— Нет, я бы этого не сказала. Но разве можно им доверять, скажите мне? Нужен глаз да глаз, как только они появляются в округе.
— А вы не удивились, когда произошли эти убийства?
— Ни чуточки. Эта братия, то и дело, ссорится между собой, если не из-за одного, то из-за другого. То коза, то лошадь, а то из-за женщины. Им лишь бы найти для скандала повод, а там…
— И тем не менее, они не доставляли вам хлопот?
— Почти что никаких, — согласилась она, — но от них можно ожидать чего угодно, согласны? Поэтому, когда мы нашли убитых, как бы вам сказать, никто не удивился. С какой стати?
