Подобного рода выступления проходили в основном в небольших городах, где французские гарнизоны были невелики. Сопротивление горожан препятствовало осуществлению французской политики реквизиций и поборов местного городского населения.
Французская военная администрация и подконтрольные ей органы местной власти применяли все средства, включая военную силу, чтобы изъять у населения как можно больше сельскохозяйственной продукции.
Простой народ возмущался иностранцами, которые вместо ожидаемой свободы принесли бедствия и страдания. Шляхта тоже была недовольна диктатом французской военной администрации. Поэтому, когда Наполеон отступил от Москвы в беларуские земли, его войска не нашли здесь не только убежища, но и поддержки населения. Деморализованные, голодные, полураздетые французы чинили насилие над жителями сел, местечек и городов, грабили всех подряд.
Масштабное изъятие обеими воюющими сторонами продовольствия и фуража обрекало в первую очередь сотни тысяч крестьян на голод, а домашних животных на бескормицу, что привело к массовому падежу скота во время войны.
Глава 8. ОТСТУПЛЕНИЕ НАПОЛЕОНА: ЖЕРТВЫ И РАЗРУШЕНИЯ (ОКТЯБРЬ - ДЕКАБРЬ 1812 г.)
От Смоленска к Москве и обратно
В Смоленске перед Наполеоном встал тот же вопрос, что и в Витебске: что делать дальше? Сначала он решил прекратить дальнейшее продвижение и во второй раз сказал своим приближенным, что кампания 1812 года завершена. Кроме того, Наполеон заявил взятому в плен под Смоленском российскому генерал-майору Павлу Тучкову, что не желает более воевать, а хочет подписать мирный договор. Видимо, он был готов пойти на уступки в своей политике континентальной блокады, так как сказал:
«Мы уже довольно сожгли пороха, и довольно пролито крови; ведь когда же нибудь надобно покончить! За что мы деремся?.. Вы хотите иметь сахар и кофе, вы будете иметь их».
Он попросил пленного генерала довести эти слова до сведения императора Александра через его брата, генерал-лейтенанта Николая Тучкова, который командовал 3-м пехотным корпусом. Возможно, если бы сообщение вовремя достигло Петербурга, ответ царя был бы положительным. Но в те времена из-за плохого сообщения (депеши доставляли фельдъегери — конные курьеры) любые решения принимались задним числом. А как раз в этот момент столичные «ура-патриоты», впечатленные удачным соединением 1-й и 2-й армий, стали требовать смены главнокомандующего, перехода в наступление и «генерального сражения».
Не получив ответа, император передумал. Он решил занять Москву.
* * *
От перемены главнокомандующего результаты получились обратные тем, каких ожидали в Петербурге. С назначением Кутузова на этот пост 8 (20) августа армия до конца 1812 года вообще лишилась центрального руководства. Дальнейшие события развивались стихийным путем — и генеральное сражение, о котором мечтали «патриоты», но которое было нужно только Наполеону, застало российскую армию в самых невыгодных условиях, на позиции у села Бородино, в 100 километрах от Москвы. Эта позиция была неудачно выбрана и еще хуже укреплена. Она была неприступна с той стороны, откуда никто не угрожал, и настолько доступна со стороны, обращенной к неприятелю, что Наполеон захватывал батареи кавалерийскими атаками. Здесь российская армия пассивно ожидала противника, и приняла сражение вместо того, чтобы его дать.
Российские войска при Бородино (1-я и 2-я армия, получившие значительные пополнения, включая 10 тысяч ополченцев) насчитывали в день боя 155 тысяч солдат и офицеров; ее артиллерия имела 640 орудий. У Наполеона было 134 тысячи человек (гвардия, 5 пехотных и 4 кавалерийских корпуса) и 587 орудий. Русские имели преимущество на 21 тысячу человек и 53 орудия. К тому же 20 тысяч штыков гвардии Наполеон не хотел вводить в бой ни при каких условиях, а его артиллерия обладала меньшей дальнобойностью, чем русская.
Утром 26 августа (7 сентября) 1812 года произошла Бородинская битва — одна из самых кровопролитных в истории XIX века. В этом сражении Кутузов достиг только того, что не был разбит наголову. К вечеру все русские позиции (левое крыло и центр; правое крыло Наполеон не атаковал) были в руках французов; неприятель имел 20-тысячный нетронутый резерв, — тогда как 2-я Западная армия более не существовала, а 1-я была совершенно расстроена, потеряв до 40 % личного состава.
Солдаты-беларусы приняли самое широкое участие в битве. Так, беларусами были укомплектованы 7 дивизий (3-я, 4-я, 11-я, 12-я, 17-я, 23-я, 27-я), оборонявшие Семеновские флеши. А в центре Бородинского поля сражалась 24-я пехотная дивизия, укомплектованная уроженцами Минской губернии. Она защищала от атак противника курган, названный «батареей Раевского».
Российские войска потеряли при Бородино убитыми и ранеными около 58 тысяч солдат и офицеров (37,4 % личного состава), а также 47 генералов. Потери французов были значительно меньше — 28 тысяч убитых и раненых (20,8 % личного состава). Потери русских поражают своею непропорциональностью по сравнению с французскими. Если более слабая артиллерией и все время энергично наступавшая армия Наполеона потеряла 28 тысяч, то россияне потеряли на 30 тысяч больше. В результате на следующий день Наполеон оказался вдвое сильнее Кутузова, тогда как накануне он был сильнее его лишь на 25 %.
Когда Кутузову доложили о потерях, он приказал отступать к Москве. Наполеон двинулся вслед за русскими. Тогда Кутузов, желая сохранить армию, решил оставить Москву. Вместе с войсками старую столицу страны покинули все чиновники и дворяне вместе со своими рабами (дворовыми людьми). Большинство прочих слоев населения осталось на месте.
За отступавшими российскими войсками следовал корпус маршала Мюрата. Уже 9-го сентября французские войска заняли Можайск, а 10-го принц Эжен Богарнэ со своими итальянцами вошел в Рузу. Утром 1 (13) сентября Наполеон со своей свитой поднялся на Поклонную гору. Перед ним лежала Москва.
* * *
2 (14) сентября 1812 года французы вошли в Москву. А на следующий день в городе вспыхнули пожары. Команды поджигателей были сформированы из чинов полиции по приказу московского генерал-губернатора графа Федора Ростопчина[68]. Вскоре Москву охватило море бушующего пламени. Сгорело две трети домов — 6,5 тысяч.
«Московское сидение» Наполеона (36-дневное пребывание в Москве) явилось второй принципиальной ошибкой великого полководца в этой войне (первой, напомню, было 18-дневное пребывание в Вильне). Оперативная обстановка и соотношение сил за это время изменились не в его пользу.
Правда, Наполеон мог бы поставить императора Александра I и российское правительство на колени, если бы издал указ об отмене крепостного рабства на всей территории великорусских губерний, контролируемой его войсками. Но он не решился на такой шаг. Сам Наполеон после возвращения в Париж на заседании Сената Франции 8 (20) декабря 1812 года объяснил это следующим образом:
«Я мог бы поднять против ее (России) большую часть собственного населения, объявив освобождение рабов… Когда я узнал грубость нравов этого многочисленного класса русского народа, я отказался от этой меры, которая обрекла бы множество семейств на смерть, разграбление и самые страшные муки».
Гуманизмом Наполеон, как известно, не отличался. Поэтому более вероятна другая причина. Он не столько беспокоился о судьбе российского дворянства, сколько о падении огромной страны в пучину социально-политического хаоса. В таком случае весь его поход полностью терял свой смысл.
Так или иначе, ничего сделано не было. 19 (31) октября французская армия покинула Москву. Узнав об этом, Кутузов двинул войска наперерез Наполеону и закрыл ему дорогу на юг. После сражения под Малоярославцем 24 - 25 октября (6 - 7 ноября) Наполеон на военном совете в Городне решил отступать через Можайск и далее по старой Смоленской дороге.
Войскам пришлось идти через разоренные войной районы, притом в условиях морозов, начавшихся с 23 октября (4 ноября). Армия потеряла в пути от Москвы до Смоленска более половины лошадей, страдала от холода и нехватки провианта (основной пишей людям служило мясо лошадей, павших от бескормицы). Вот свидетельство очевидца, некоего Вильсона, записанное им 22 октября (5 ноября) в 40 верстах от Вязьмы по дороге к Смоленску:
«Сегодня я видел сцену ужаса, которую редко можно встретить в новейших войнах, 2 тысячи человек, нагих, мертвых или умирающих, и несколько тысяч мертвых лошадей, которые по большей части пали от голода. Сотни несчастных раненых, ползущих из лесов… 200 фур, взорванных на воздух, каждое жилище по дороге — в пламени…»
Среди разрухи и пожарищ не было никакой возможности поддерживать дисциплину в войсках. Командиры не могли совладать с анархией в переутомленных походом частях. Хуже всех вели себя союзники: вспомогательные войска еще в сожженной Москве окончательно превратились в банды мародеров.
