будете убиты, — послышалось вслед и Борелий дернулся, чтобы догнать и схватить за руку Ливанта. Но между ними встал Артен. Борелий остановился, грозно взирая на помеху.
— Ждите. Я сегодня же отправлю гонца. Король прибудет не раньше, чем через месяц, — ответил Ливант. — Я тоже не буду с тобой разговаривать в таком тоне.
Борелий что-то грозно шипел им в спину, но потом повернулся к своему советнику, который, казалось, был совершенно спокоен. Только жилка, которая билась у него на виске, выдавала его напряжение. Артен дождался, пока Ливант отойдет на достаточное расстояние, дал знак сопровождавшим их воинам к отходу.
— Ну что же, месяц до прибытия Наканора у нас есть, — сказал Ливант, когда они собрались на совет в его палатке. — У нас будет время укрепить наши позиции и дождаться возвращения Лив и Пренса.
— Ваше Высочество, Вы просили сообщить, если что-то заметим необычное, — произнес Руан, который присутствовал на встрече и получив кивок от Ливанта, продолжил: — Мне показалось, что Борелий находился под воздействием магии. Думаю, что Ликарий пытался воздействовать и на нас, я чувствовал давление в голове, но ему не хватило сил. Поэтому они так нервничают и торопятся. Возможно силы мага не так безграничны. Постараемся потянуть время и узнать как можно больше о черной магии Бездны. Если позволите, в сутках езды находится наш остров, где мы жили. Там у меня большая библиотека, есть древние рукописи по магии. Я тогда читал их как сказки, но вижу, что это не так. Придется поближе со всем эти познакомиться.
— С тобой поедет Велос и трое воинов, — только и ответил на это Ливант. — А мы потянем время. Трое суток Вам хватит?
* * *
Пока отряд Руана помчался к острову, Артен и Ливант продолжали подготовку воинов и занимались укреплением своей территории. Каждый день они получали требования от Борелия, который не скрывал своих намерений расправиться с Ливантом и Наканором, забрать свою дочь и отдать ее в лапы своего советника. Неоднократно он вызывал Ливанта на границу для переговоров, но тот отказывался. Несмотря на это, Борелий не спешил нападать и это вызывало много вопросов.
Разведчики доносили, что среди вражеских солдат в последнее время начали ходить разговоры, что пора уходить отсюда, кто-то называл свое состояние наведенным и удивлялся, почему оказался в армии Борелия. Такие новости вселяли уверенность, что все может получиться.
На третий день ожидания вернулся Руан с мешком старых свитков, а еще через два дня вернулись Лив и Пренс с хорошими новостями. С ними прибыли две женщины, которые назвались Ларсой и Совелией. Они привезли с собой старинные книги, ранее принадлежавшие Флорисе. Было принято решение собраться всем в палатке принца и изучить привезенные книги и рукописи.
Увидев возвращающуюся Лив, Артен выдохнул, напряжение, которое держало все последние дни, отпустило его. Он хотел броситься к ней навстречу, обнять, зацеловать, но остановил сам себя. Пока они слушали Ларсу, которая долгое время служила бабушке Елисеи, читали привезенные ею книги, он не спускал глаз с Лив.
Когда все разошлись на ночной отдых, Артен вместе с Велосом обошел лагерь, проверил укрепления, выслушал доклады стражей и разведчиков, после чего они разошлись. Когда Артен вошел в свою палатку, легкая фигура поднялась с его походного спальника, сделала к нему шаг навстречу.
— Извини, я очень хотела увидеть тебя, — прозвучал тихий женский голос.
В слабом свете ночного светильника Артен видел лицо Лив, обращенное к нему. В глазах была любовь. Любовь к нему, вечная любовь женщины и мужчины. Он тоже сделал шаг к ней и они слились в ночной тишине телами, душами, сердцами.
Когда ночь подходила к концу, Артен, прижимая к своей груди любимую, убрал с лица девушки волнистую прядь:
— Лив, выйдешь ли ты за нищего герцога замуж? Я ничего не смогу предложить, у меня нет никаких богатств. У меня есть только мое сердце, которое любит тебя так, что готово сгореть ради тебя, моя честь, мое слово.
Девушка легко коснулась его губ своими.
— Я люблю тебя, Артен. И мне не важно, сколько у тебя денег, есть ли у тебя богатства. Я люблю ТЕБЯ и буду твоей женой. Но давай сначала разберемся с Борелием и Ликарием. И для того, чтобы стать твоей женой, мне надо получить слово Наканора. Поэтому придется вернуться во дворец. Но почему, не спрашивай. Я тебе потом все расскажу.
— Если он прибудет сюда? — с надеждой спросил Артен.
— Ты же знаешь, что он не прибудет сюда и для чего нужно было время для его «ожидания».
Артен улыбнулся и нежно поцеловал девушку.
— Знаю, — выдохнул он ей в макушку. — Подождем до возвращения.
* * *
После изучения рукописей и древних книг стало ясно, что черная магия Ликария питается древней лекарской магией, которая продлевала на время его жизнь и силы. А если он получит истинную изначальную Силу магии Елисеи, то станет бессмертным и практически неуязвимым. При этом носительница магии должна отдать ее добровольно. Возможно, Ликарий находил оставшихся в живых целительниц, у которых уже не было истинной изначальной Силы, и заставлял отдавать ему свою магию, которая просто продлевала его жизнь. И сейчас магия его истощается. Елисеи скоро должно исполниться двадцать лет, поэтому он так торопит Борелия забрать дочь.
Победить магию Черной Бездны возможно силой истинной любви, которая способна на все. И убить мага можно только рукой истинного влюбленного, который отрубит ему голову.
Возможно в том, что Елисея должна добровольно отдать магию советнику и была разгадка, почему Борелий не спешит нападать, а ожидает прибытие дочери.
Обсудив полученные знания, военным советом было принято решение не ждать обозначенное для ожидания время. Еще раз проверив готовность воинов, Артен доложил, что лучшее время для внезапного нападения рассветный час. Тем более, как сообщали разведчики, утром все чаще воины Борелия были недовольны своим нахождением здесь. Руан предположил, что к концу дня чары, наводимые Ликарием на воинов, спадают, поэтому он каждое утро проводит свои ритуалы. А так как число воинов постоянно увеличивается, то и сил требуется гораздо больше.
* * *
Когда черное небо над палатками только-только начало приобретать темно-синий цвет, в воздух полетели стрелы с горящими наконечниками, которые подожгли солому с горючей смолой по краям поля будущей битвы. В небо мгновенно взвились языки пламени, освещая площадку. На территории врага также загорелось несколько таких горючих «свертков», принесенных туда накануне разведчиками и оставленных возле шатров Борелия и Ликария, обозначая их.
В бой ринулись воины Артена. Он сам шел позади первой
