когда он переводит взгляд на меня.
— Он не связывался со мной. Я узнал, что он сбежал из новостей, как и все остальные. Когда мы разговаривали в последний раз? Когда его арестовывали.
— Чушь собачья. Его единственный сын ничего не слышал от него за два года? Попробуй еще раз, Истон.
— Я хотел уйти, — он качает головой. — Когда я понял, что Сэйдж не собирается тебя бросать, я сказал ему, что хочу уйти.
— Следи за своим поганым ртом…
— Сколько бы ты ни ненавидел меня, это никогда не отнимет того, что она значит для меня, Ван Дорен, — перебивает Истон Рука, выдергивая голову из хватки Алистера. — Заканчивай с этим или убей меня.
Я не знаю всего, что произошло между ними тремя. Не знаю, какую травму пережила Сэйдж от рук Истона, мальчика, которого она знала всю свою жизнь. Но что я знаю? Она была пешкой в деле, в котором никогда не хотела участвовать. Их подростковые отношения быстро превратились в сделку, на которую она не давала согласия. Для ее отца это был способ расплатиться с долгами, а она была валютой.
Несмотря на все это, одно я знаю точно. Истон Синклер не любит Сэйдж.
Может быть, в его сознании с его искаженным представлением о любви она для него реальна. А может, он жаждал власти над ней и ее жизнью.
Но он не любит ее. Не так, как Рук.
Между ними огромная разница.
Один готов рискнуть девушкой ради власти. Другой готов отдать все ради нее.
Рук — мой лучший друг, но если бы стоял выбор: получить пулю или спасти Сэйдж?
Я бы был мертв.
— Хочешь сказать, что не ты снимал видео, которое нам прислали? — спрашиваю я, пытаясь вернуть разговор к сути дела. Они будут спорить часами, и это ни к чему не приведет.
Он вздыхает, проводя ладонью по губам.
— Да, я снял видео, как ты избавляешься от тела Годфри. Проследил за тобой от города до дома Лиры. Я записал его, но у меня его больше нет. Как только я отправил его Стивену, я удалил его.
Кулак Алистера рассекает воздух, нанося сильный удар в челюсть Истона, отчего его голова откидывается в сторону. Звук соприкосновения кожи с кожей эхом разносится по комнате, но за этим следует только смех Истона.
— Вы четверо такие чертовски тупые, — он сплевывает кровь на пол, а в его груди вибрирует усмешка. — Вы даже не можете понять, как сильно я хочу, чтобы Стивен умер. То, что он на свободе, влияет не только на вашу, но и на мою жизнь.
— Прибереги свои проблемы с папашей для психотерапевта, — жестко говорит Рук, скрестив руки на груди. — Мы не в одной команде.
— Я не должен никому из вас объяснять свое участие. Не стой здесь и не делай вид, что ты меня знаешь.
— Все это очень удобно для тебя, — давит Тэтчер, поправляя лацканы пиджака. — Ты ничего не знаешь. Ты в неведении. Ты просто невинный свидетель.
— Я же сказал, что не знаю, где он.
— Тогда откуда берутся деньги?
Пот струится по воротнику Истона, когда он закрывает рот и поджимает губы. В воздухе вокруг него ощущается привкус обиды и враждебности, как у собаки, которая рычит перед нападением, подняв шерсть дыбом.
— Я умнее тебя, Синклер. Это несложно посчитать. Ты и твоя мать даже глазом не моргнули с тех пор, как его арестовали. На бумаге? Вы оба должны были потерять все. И все же… — Тэтчер вскидывает бровь, широко раскинув руки. — Вы живете в богатстве, как будто ничего не случилось.
Я перекладываю пистолет, когда он двигается, откидываясь на спинку стула и потирая распухшую челюсть, прежде чем скрестить руки на груди.
— Твой отец — мудак, но Уэйн Колдуэлл заботится о своей любовнице, — он бросает взгляд на Алистера, вонзая ему в грудь знакомый нож. — Плата за молчание моей матери имеет хорошую цену.
От его резких слов мы теряем дар речи. Я крепче сжимаю пистолет, хмурю брови. Я хочу сказать, что удивлен, но отец Алистера годами спал с Лией Синклер.
В его словах есть вес, которого мне бы хотелось, чтобы не существовало.
— Не веришь мне? — он приподнимает бровь. — Выписки находятся в моем кабинете. Код к сейфу — 6598.
— Мой отец может засунуть свои деньги и член в любую мусорку, какую захочет, — ворчит Алистер. — Мне нужна гарантия.
— Позвони в гребаную «Стейт Фарм»20, Колдуэлл.
Я прижимаю холодный металл пистолета к его виску и чувствую, как он вздрагивает. Я наклоняюсь ближе, мое дыхание касается его щеки, запах алкоголя и многодневного пота прилипает к его коже.
— Доказательства, Синклер. Доказательство того, что ты не помогаешь своему отцу.
Я наблюдаю, как сжимается его адамово яблоко; страх перед пулей висит в воздухе, давит на кожу, словно физический груз, от которого его не избавит никакое количество алкоголя.
— Если я помогу тебе, — его дыхание дрожит, — тогда я хочу что-то получить взамен.
Я чувствую, как уголок моего рта начинает подергиваться, образуя редкое выражение — ухмылку. Я поднимаю брови, презрительно смотря на него.
— Как насчет того, что ты даешь мне свой гребаный IP-адрес, а я не размазываю твои гребаные мозги по стене?
12. ПОДСНЕЖНИКИ
Коралина
Глухой стук банки с краской, падающей на пол, эхом отдается у меня за спиной.
Липкая акриловая жидкость пачкает мои ноги, пока я пытаюсь найти ключи и обуваюсь в первую попавшуюся пару тапочек возле входной двери. На плите горит свеча, которую я не потрудилась задуть.
Пусть горит.
Десять минут назад я была дома одна, тяжелая музыка играла через колонки в моей квартире, и я была поглощена тем, что должно было стать моей новой любимой картиной.
Десять минут назад все было хорошо.
Мои ноги шлепают по лестнице на паркинг, и я отпираю машину еще до того, как полностью спускаюсь. Мужчина прижимается к двери, ведущей в гараж, и держит ее открытой для меня с недоуменным выражением на лице.
Он в шоке.
Кто-то в моем состоянии выбегает из исторического жилого комплекса, где арендная плата выше, чем ипотечный платеж: естественные волны, разлетающиеся во все стороны, обтягивающая черная футболка, на которой больше дыр, чем материала, без лифчика, и джинсы, которые сидят так свободно, что мне приходится придерживать их на бегу.
Этот мужчина, возможно, мой сосед или кто-то из живущих на том же этаже, по крайней мере, заглядывается на пояс моего нижнего белья от Calvin Klein. Я надеюсь, что
