Анабелла безрадостно усмехнулась. После того, как она публично оскорбила его, следует почесть за счастье, если он вообще согласится помочь. За любую цену.
Раздался стук в дверь, и в уборную стремительно вошла Чэрити.
– Здесь никого нет? – она огляделась по сторонам. – Это хорошо. Я привела его светлость.
– Слава Богу, – выдохнула Анабелла.
Увидев Колина, она замерла. Никогда еще он не казался ей таким красивым. Волосы золотой мантией спадали ему на плечи; зеленые глаза источали холод; хорошо сшитый камзол подчеркивал мужественность его фигуры; тонкие чулки облегали мускулистые икры.
– Оставь нас одних, – приказала она Чэрити.
– Итак, мадам, что заставило вас просить моей помощи? – Колин ледяным взглядом посмотрел на Анабеллу. – Хотите уточнить рецепт изготовления «чая»? Или испытываете нужду в деньгах и решили получить кольцо?
– Я понимаю, что заслужила такое обращение, – тихо ответила Анабелла. – Я не имела права называть вас ублюдком, я не знала, что вы незаконнорожденный, иначе бы я никогда…
– Оставьте свои сожаления при себе. Я свыкся со своим происхождением, и меня оно не беспокоит. Но ваша выходка стала последней каплей в целом ряду обид, начиная с «чая», которым вы пытались меня напоить. Впрочем, я здесь по другому поводу. Расскажите, зачем вы меня искали, и я не стану утомлять вас своим присутствием.
Анабелла протянула ему принесенный Рочестером конверт. Прочитав письмо, Колин все тем же холодным взглядом посмотрел на нее.
– А при чем тут я? Вы, может быть, хотите посоветоваться, что надеть по такому случаю?
Анабелла вздрогнула, словно от удара, но нашла в себе силы спокойно ответить:
– Я не хочу идти, Колин. Не могу. Пожалуйста, помогите мне избежать этого.
Хэмпден был явно удивлен.
– Не хотите идти? Но почему? Половина лондонских актрис отдала бы собственный зуб за возможность согреть королевскую постель.
Анабелла принялась нервно теребить оборку платья.
– Я понимаю, это может показаться странным, но я не хочу.
– Почему?
Как объяснить ему, не срываясь на тон перепуганной девственницы, дрожащей перед первой брачной ночью? Собственно, таковой она и была. Анабелла решила испробовать совсем иной аргумент:
– Я не хочу быть замешанной в дворцовые интриги. Я совсем в этом не разбираюсь, и…
– Не говорите глупостей, Анабелла. Королю всего-навсего захотелось покувыркаться, его совершенно не интересует ваше поведение при дворе. Если он не сделает вас своей постоянной любовницей – что маловероятно, – то, получив желаемое, тут же отошлет с каким-нибудь подарком или просто даст денег и больше не станет вас беспокоить.
Она поморщилась. В его описании все выглядело похожим на отношения проститутки и клиента, хотя скорее всего он был прав. Анабелла все же не могла открыть ему настоящей причины нежелания идти на королевский «ужин» и придумала следующее:
– Мне кажется, я не смогу доставить удовольствие Его Величеству.
На щеках Колина заиграли желваки.
– Ну, уж тут я ничем не могу вам помочь. Мне не нравится читать лекции на подобную тему тому, кто использует мои рекомендации на радость других.
Уязвленная холодностью, с какой были произнесены эти слова, Анабелла вспылила:
– Черт побери! Колин, вы хотите, чтобы я легла с королем?
Он сжал кулак, смяв королевскую записку.
– Нет. Я не хочу, чтобы вы даже приближались к Карлу. Возможно, во мне говорит гордость, я боюсь, что он растопит ваше сердце, в чем я сам потерпел неудачу. В любом случае, я этого не хочу.
Анабелла отметила про себя, что какое-то чувство к ней у него все же сохранилось.
– Тогда помогите мне. Я верю, что вы сумеете что-нибудь придумать. У нас осталось около трех часов. Вы должны помочь мне.
Лицо Колина смягчилось, он некоторое время наблюдал за Анабеллой: грудь ее вздымалась от частого нервного дыхания, пальцы теребили оборку.
– Теперь честно признайте истинную причину, по которой вы не хотите «ужинать» с королем, – не сводя с нее глаз, вполголоса предложил он.
Глаза ее широко распахнулись.
– Какую причину? – пролепетала она.
– Конечно, не из тех, которыми вы пытались прикрыться. Я не верю, будто вас пугает, что вы не сумеете доставить удовольствие королю. Не верю и тому, что вы боитесь оказаться причастной к придворным интригам. Причина гораздо проще, и она все объясняет – вы девственница.
Анабелла совсем растерялась, но проговорила:
– Не понимаю, с чего вы это взяли? – она привлекла на помощь все свое актерское мастерство, стараясь изобразить записную кокетку, но это ей не удалось. – Я такая же девственница, как и вы.
– Речь сейчас не обо мне. Пожалуйста, не изображайте при мне разгульную особу. Со мной этот номер не пройдет, – Колин иронично прищурился. – Вы улыбаетесь как девственница, ваша походка… да все, что бы вы ни делали, кричит о вашей невинности. Именно это и притягивает к вам всех лондонских хлыщей. – Голос его посуровел. – Потому они и вьются вокруг вас: им не терпится грязными лапами схватить ваше нежное тело. Наш король, разумеется, не составляет исключение.
Не смея взглянуть ему в глаза, Анабелла с напускным легкомыслием отозвалась:
– Вы, конечно, не обращаете внимания на сплетни, иначе вам было бы известно, что все считают, будто я достаточно свободно веду себя со своими избранниками.
Впервые с того момента, как он вошел в актерскую уборную, на губах Колина появилась улыбка и в зеленых глубоких, словно океан, глазах засверкали веселые искорки.
– Прошу вас раз и навсегда запомнить, что я не похож на безмозглых придворных олухов. Я сам мастер по созданию слухов и тонких намеков. Отточив свое мастерство во Франции и Голландии, теперь я моментально замечаю любую фальшь, чем бы ее ни прикрывали. И для меня яснее ясного, что вы говорите неправду.
– Зачем же злым языкам понадобилось распускать обо мне подобные слухи? – прошептала она, стараясь не выходить из роли кокетки.
– Обычно слух появляется, если он кому-то нужен. В данном случае вам, – Анабелла явно испугалась, и Колин вновь улыбнулся. – Естественно, вы его и распространили. Иначе вы не стали бы опаивать снотворным снадобьем своих ухажеров или связываться с таким балбесом, как Сомерсет. А вот зачем это вам понадобилось… этого я пока не знаю.
«Черт бы побрал его проницательность», – подумала Анабелла.
– Вы можете думать о моем целомудрии все, что вам заблагорассудится, а я оставляю за собой право вести себя так, как сочту нужным. Своего мнения я не изменила и по-прежнему не желаю встречаться с Его Величеством. Возьметесь ли вы мне помочь?
Она робко подняла глаза и увидела по его лицу, что в душе Колина борются гордость и великодушие. Анабелла затаила дыхание.
