пристроила в углу кабинета, чтобы он не был виден.
Диван был обнесен ширмой.
– Кэтлин, милая? – позвала Милли.
– Я в порядке. – Кейт Бек отодвинула ширму и слабо улыбнулась. – Привет.
– И снова здравствуй, – сказала Элли. – Как ты себя чувствуешь?
– Как и следовало ожидать, я полагаю. – Девушка присела на ближайший стул. Ее левая рука висела на перевязи, на предплечье была наложена шина. Лицо белее мела, взгляд отрешенный: Милли, несомненно, накачала ее самыми сильными обезболивающими.
Кейт ничего больше не говорила, и через несколько секунд Элли прочистила горло:
– Кэтлин…
– Кейт. Наверное, так лучше. – Снова эта улыбка. – Кэтлин – это немного не то. Так меня… – На мгновение ее спокойное лицо дрогнуло, как гладь пруда, потревоженная рябью; затем она опять успокоилась. – Так меня называют мои друзья.
– Хорошо. Кейт. Не против поговорить со мной?
– Ну, я же сейчас это делаю, нет? – Это было сказано без ехидства; девушка опять улыбнулась. Элли улыбнулась в ответ.
– Справедливо. Но речь о том, что случилось ночью у тебя дома.
– Хм. – Кейт кивнула. – Да. Я поняла. Хм. Да. Все правильно. Я постараюсь.
– Если станет слишком тяжко, – сказала Милли, – я рядом, милая, только скажи. Мы можем остановиться в любой момент и вернуться к этому, когда ты будешь готова.
Конечно, она была права, и все же Элли раздражало, что Милли вмешивается. Ночь скоро наступит. «Сегодня ночью Они придут за тобой». До наступления темноты нужно выяснить, что произошло: вдруг оно повторится? Вдруг? Нет, никакого «вдруг». Почему ты так решила? Потому, что не знаешь, что произошло. Заколдованный круг получается.
– Спасибо, – сказала Кейт.
Элли достала свой телефон:
– Я бы хотела записать. Можно?
Кейт кивнула. Элли поставила телефон на запись и положила рядом с собой.
– Допрос свидетеля Кэтлин Бек, – начала она, – проведен констеблем Элеонорой Читэм 19 декабря. Также присутствует доктор Миллисента Эммануэль. – Милли поморщилась: ей никогда не нравилось ее полное имя.
Элли посмотрела на Кейт:
– Как только будешь готова.
Кейт облизала губы:
– Хм. Можно стакан воды?
– Конечно, милая. – Милли наполнила бумажный стаканчик из-под крана и подала ей.
– Спасибо. – Кейт сделала глоток и несколько секунд держала стаканчик в руках, потупившись. Неловкое молчание затянулось; как раз когда Элли собиралась легонько подтолкнуть ее, девушка подняла голову и заговорила.
– Мама с папой спать ушли, – проговорила она. – Мы с Риком остались. – Элли снова улыбнулась. – Немножко побыть наедине, понимаете? Мы поставили кино и устроились на диване. Мы. – Она остановилась. Ее взгляд затуманился. Когда она снова отпила воды, ее рука задрожала. – Простите. Ну. Мы лежали на диване. А потом мы что-то услышали. Как будто скребутся. В окно.
– Конечно, милая. – Милли наполнила еще один стаканчик и забрала у Кейт пустой.
Девушка посмотрела на Элли.
– Я не спятила. Я не…
– Никто не говорит, что ты спятила.
– Ага. – На этот раз улыбка выглядела скорее как усмешка. Горькая такая. – Поглядим, как вы запоете через минуту. Я-то знаю, как это звучит. Я уже пробовала рассказать самой себе. Чтобы и вы мне поверили. Не получается. Просто это звучит как бред, как бы я ни… – Она остановилась, вздрогнула, глотнула еще воды.
– Мы не подумаем, что ты сошла с ума, милая, – сказала Милли. – Просто расскажи нам, что ты видела. Что произошло.
– А вы не…
– Что?
– Вы меня не упрячете?
– За что?
– За то, что я спятила.
– Нет. Так больше не делают, милая. Только если ты представляешь угрозу для себя или окружающих. А какая ты угроза? Ты похожа на того, кто пережил нечто ужасное и может почувствовать себя лучше, если расскажет об этом.
Элли встревожилась, не слишком ли Милли давит, но Кейт кивнула и сделала еще глоток.
– Сначала мы пытались не обращать внимания. Звук был как ветки. В окно скребут. Но деревьев так близко к дому нет. А он все громче. Тогда Рик пошел посмотреть. Я на диване лежу. Он отдернул шторы и… – Она покачала головой. – Я ничего не увидела. Тогда. А он как заорет – и назад шарахнулся. Занавеска упала на место. Поэтому я не увидела. Тогда. Рик побелел. Ну, вы же видели его вчера. Он всегда был немного мягкотелым. – Голос ее сорвался, слезы хлынули из глаз. Кейт вытерла глаза рукавом. – Но он выглядел перепуганным до смерти. Говорит: надо позвать папу. И тут что-то как в дверь забарабанит.
«Что-то». Не «кто-то».
– Рик заорал, – продолжала Кейт. Она заговорила быстрее: – Слышу, папа наверху ходит. Он спустился в халате. Рик говорил с ним, бормотал что-то. Папа подошел к двери, но Рик схватил его и такой: «Не надо, не надо». А царапанье продолжается. В смысле, в окно. Только громче. Быстрее. Прямо слышно. Сквозь стук в дверь. Папа такой: вот, мол, людям делать больше нефиг. – Улыбка. И опять другая. Как у маленькой девочки. – Папа подошел к окну и раздвинул шторы. Он что-то стал кричать, но сразу осекся. Он увидел их. Я. Я. Я тогда их тоже увидела.
Милли протянула ей салфетку.
– Спасибо, – прошептала Кейт.
Она допила остатки воды.
– Еще?
– Пожалуйста. – Кейт опустила взгляд на другую руку, лежащую на колене. Тонкие белые пальцы царапали и мяли ногу, то сжимаясь в кулак, то разжимаясь снова. Милли дала ей третий стакан.
– Спасибо, – снова прошептала девушка и одним глотком выпила половину.
– Кэтлин? – подала голос Элли.
– Кейт. Я же сказала, зовите меня Кейт. – Пауза. – Пожалуйста.
– Хорошо. Кейт. Что ты видела? Как они выглядели?
Кейт покачала головой.
– Ужасно, – сказала она. – Ужасно. Ужасно. Они были ужасны. Самые ужасные твари, каких я видела в жизни.
Элли гнула свое:
– Ты кого-нибудь узнала? Или могла бы потом опознать?
– Они не люди. Я же сказала. Почему вы не слушаете? Это были… я не знаю, кто это был. Не люди. Твари. Не знаю какие. – Кейт покачала головой. – А теперь вы мне не верите. Думаете, я спятила. Я же говорила…
– Никто не думает, что ты спятила, милая, – сказала Милли.
– Нет, вы так думаете. Вы думаете.
– Милая, мы здесь, чтобы тебя выслушать, – сказала Милли. – Ты там была. Мы – нет.
– Пожалуйста, – добавила Элли, выждав мгновение; если все будут говорить одновременно, девочка может растеряться. – Доктор Эммануэль все правильно сказала. Ты там была, а мы нет. Никто тебя ни в чем не обвиняет. Никто не думает, что ты ненормальная. – Она поморщилась и мысленно обругала себя, но слово не воробей. – Пожалуйста, просто расскажи нам, что ты видела.
Кейт допила воду до конца и смяла стаканчик в руке. Милли принесла ей еще один и положила рядом с ней на стул
