алчным и мелочным, как муравьи, или дерзким и беспощадным, как шмели? По‑моему, самое надёжное ‑ это смотреть, как другие работают, а потом брать. Брать, брать, мой мальчик! Силой или ловкостью. Это единственный способ быть всегда счастливым. Ведь бережливые труженики на свете не переводятся, и всегда есть возможность поживиться за их счёт. Теперь ты должен решить: если ты захочешь стать шмелём, то я сделаю тебя волшебником, как и я сам.
‑ А когда я стану волшебником, что со мной будет дальше?
‑ Ты научишься брать, ‑ ответил господин Шмель.
‑ А что нужно сделать, чтобы стать волшебником?
‑ Нужно дать клятву, что ты навсегда забудешь о жалости, и о том странном и редком свойстве человеческого характера, которое называют честностью.
‑ Неужели все волшебники дают такую клятву? ‑ спросил Грибуль.
‑ Нет, не всё. Есть и такие, которые дают клятву любить и защищать всё живое. Но это просто глупцы, которые из тщеславия принимают имя добрых духов и не имеют никакой власти на земле. Они живут в цветах, в ручьях, в скалах, а чаще всего в пустынях. Люди не повинуются им и даже не подозревают об их существовании. Это жалкие болтуны, которые питаются только воздухом и росой, и головы их также пусты, как и желудки.
‑ Что ж, сударь, ‑ ответил Грибуль, ‑ вам, видно, не удалось сделать меня умным, потому что добрые духи нравятся мне гораздо больше, чем вы. Я вовсе не хочу учиться грабить. Благодарю вас за то добро, которое вы мне сделали, и желаю вам всего наилучшего! Отпустите меня теперь к моим родителям.
‑ Ты действительно самый настоящий простофиля! ‑ воскликнул господин Шмель. ‑ Всё ты делаешь наоборот! Тебе привалило такое счастье, а ты отказываешься! Так знай же, что твои родители просто шмели, забывшие о своём происхождении. Но они сохранили все замашки и обычаи этой породы. Всю жизнь они били тебя за то, что ты не умел воровать, а теперь они просто убьют тебя за то, что ты ничему у меня не научился.
‑ Что ж, ‑ ответил Грибуль с горечью, ‑ тогда я отправлюсь в те пустыни, где, по вашим словам, обитают добрые духи.
‑ Ну уж нет, друг мой, никуда ты отсюда не отправишься! ‑ взревел господин Шмель, выкатив свои горящие глазищи. ‑ У меня есть свои причины, чтобы не отпускать тебя. И раз ты не желаешь мне повиноваться, я сейчас так тебя искусаю, что ты умрёшь!
С этими словами его покровитель принял облик огромного шмеля и, взмахнув крыльями, бросился на мальчика.
Грибуль пустился бежать со всех ног, но шмель не отставал. Какое‑то время мальчику удавалось отгонять его шляпой, но вдруг шмель на глазах начал раздуваться и расти. Через минуту он сделался больше шляпы, больше самого Грибуля и уже готов был вонзить своё ядовитое жало ему в сердце, как вдруг Грибуль воскликнул:
‑ Спасите меня, добрые духи!
В ту же секунду из прибрежных трав выпорхнула красивая стрекоза с голубыми крылышками. Подлетев к Грибулю, она проговорила человеческим голосом:
‑ Следуй за мной и ничего не бойся!
Стрекоза полетела вперёд. И в это мгновение хлынул ужасный ливень. Стена воды заслонила Грибуля от его преследователя.
‑ Прыгай в ручей! Скорее! ‑ приказала стрекоза.
Грибуль, который не умел плавать и боялся воды, на мгновение застыл у берега: от дождя знакомый ручеёк превратился в бурную реку.
‑ Прыгай или ты погиб! ‑ крикнула стрекоза.
"Здесь смерть и там смерть, ‑ промелькнуло в голове у Грибуля, ‑ но лучше уж утонуть в реке, чем погибнуть от жала этого чудовища".
И Грибуль бросился в воду.
Стремительный поток подхватил его. О чудо! Грибуль вовсе не пошёл ко дну и не захлебнулся. Ему казалось, что чьи‑то руки поддерживают его и оберегают от острых камней и водоворотов. А впереди летела стрекоза, указывая путь.
Однако Шмель вовсе не намерен был так легко отступиться от добычи. Он продолжал преследовать Грибуля, испуская хриплый рёв, похожий на рычание раненого льва. Он уже почти настиг свою жертву, и Грибуль, забыв о том, что может утонуть, с головой ушёл под воду. К счастью, крылья шмеля отяжелели от дождя, и сильные струи всё ниже и ниже прибивали его к воде, пока наконец огромная волна не накрыла его. Клокоча от бессильной злобы, побеждённый шмель вновь принял человеческий облик и кое‑как добрался до берега. Долго ещё грозил он вслед Грибулю, пока тот не скрылся за пеленой дождя.
Теперь Грибуль почувствовал себя намного увереннее. Стрекозе, очевидно, дождь был не страшен: она по‑прежнему летела впереди, легко взмахивая крылышками. Грибуль изо всех сил старался поспеть за ней: потеряй он её из виду, мальчик тут же угодил бы в какой‑нибудь водоворот. Грибуль с удивлением обнаружил, что, барахтаясь в воде, незаметно для себя самого научился плавать.
Он огляделся вокруг и внезапно узнал родные места. Здесь, на берегу ручья, он жил когда‑то с отцом и матерью. Но вместо маленького домика на знакомой поляне стоял теперь новый каменный дом, обнесённый оградой, а из окон выглядывали его братья и сёстры в бархатных курточках и кружевных платьях. Грибуль хотел было вылезти из воды, чтобы повидать своих родителей, и уже схватился за ветку ивы, но в это время услышал над собой голос стрекозы:
‑ Следуй за мной, Грибуль! Иначе ты пропал!
Грибуль не осмелился спорить со своей спасительницей. Он выпустил ветку и поплыл дальше. Увидев, что вода увлекает Грибуля за собой, словно щепку, братья и сёстры принялись насмехаться над ним и хохотать во всё горло.
‑ Наш простофиля Грибуль ничуть не поумнел! ‑ кричали они. ‑ Он же любит всё делать наоборот: смеётся, когда ему больно, и поёт, когда ему страшно! Вот и теперь: льёт дождь, а он в ручье отсиживается. Ну и глупец! Боясь промокнуть, он бросился в воду!
Конец первой части
Часть II
О том, как Грибуль, боясь сгореть, бросился в огонь
Итак, Грибуль плыл и плыл, пока не почувствовал сильный голод и усталость. Он огляделся. Кругом, насколько хватало глаз, была вода. Он и не заметил, как его вынесло в открытое море. Голубая стрекоза исчезла. Но это было ещё не самое страшное. С ужасом Грибуль обнаружил, что всё его тело покрыто древесной корой. Он хотел ощупать себя, но не смог, так как вместо рук и ног у него
