головой и широким жестом обвел рукой все побережье:
– Откуда угодно, возможно, даже из-за границы.
Итан нахмурился. Все это ему очень не понравилось. Люди кричали от боли. Им было действительно очень больно. Как он сможет определить источник сигнала? Такое казалось невозможным, но он был не силен в технике. Он решил, что сейчас это не самая приоритетная задача.
– Мы разберемся с этим… происшествием, когда вернемся. На такой посудине, думаю, нет черной коробки, как на самолете?
– Нет. Возможно, у меня получится извлечь какую-то информацию, когда мы вернемся. Но ничего не обещаю. Если хотите знать мое мнение, лейтенант, Купер Вальдес свалил далеко отсюда, и мы не скоро снова его увидим.
– В каюте его сумка с вещами.
– Он смотался рано утром на полной скорости и вовсе не на рыбалку.
– Откуда вы знаете?
Седильо лукаво улыбнулся, и это не вязалось с его обеспокоенным видом секундой раньше.
– На борту ни одной сети. Он отправился без рыболовных снастей.
Итан кивнул в знак согласия.
– Когда человек ускользает подобным образом, – настаивал Купер, – обычно это значит, что он замешан в какую-то мутную историю.
– Это не объясняет происхождение крови на борту. Разве что если он упал.
– Возможно, это не его кровь!
– Узнаем после анализов, – сказал Итан, сильно сомневаясь.
– Опытный моряк, хороший механик – странно, чтобы он мог допустить такую ошибку. Если лодка шла полным ходом, зачем бы он стал совать нос между двух винтов? Тем более, что была качка…
Итан посмотрел на укрывшийся между двумя холмами город. Он, казалось, их поджидал.
Итан представил себе побег Купера Вальдеса посреди ночи с сумкой в руках, как он прыгает в свою лодку и мчит на полном ходу, охваченный паническим страхом, пронизывающим ужасом, который подгоняет его, заставляя бежать без оглядки. Итан почти видел, как Купер оглядывается, чтобы бросить прощальный взгляд на Мэхинган Фолз, как слышит у кормы подозрительный шум, как, несмотря на скорость и качку, подходит, наклоняется и…
– Вернемся, – сказал он. – Я хочу осмотреть его дом.
Плеск океанских волн за бортом звучал как дьявольская насмешка.
15
С плохо скрываемым нетерпением Том Спенсер проводил жену до машины по аллее позади Фермы. Он обнял Оливию и одарил ее прекраснейшую из улыбок, пока она увозила Зоуи на прием к педиатру. Чад и Оуэн гуляли где-то со своими новыми приятелями, а Том наконец остался дома один.
Момент, которого он так долго и так нетерпеливо ждал.
Ночное пробуждение сильно его напугало. Пока темные пятна плясали под потолком, он чувствовал, как его сердце колотится все сильнее. Потом он вскочил, чтобы в ванной скорее умыться холодной водой. Там, при ослепительном освещении, он разглядывал себя в зеркале, желая понять, не лишился ли он рассудка.
И все же он знал, что ему не привидилось. Он именно потому не мог уснуть, что знал: его подсознание уже обо всем догадалось, и требовалось время, чтобы и разум принял факты, чтобы отважиться взглянуть правде в глаза, какой бы кошмарной она ни оказалась. Вот почему он не ощутил сначала весь ужас ситуации, когда осматривал укус на ноге Чада, хоть все и было очевидно.
Чтобы убедиться, что не сходит с ума, он тихо зашёл в комнату к сыну и попросил его задрать штанину, якобы желая проверить, что рана не воспалилась.
Рана, конечно, никуда не исчезла, но сам факт ее появления был пугающим для рационально устроенного мира. Глядя на нее во второй раз, Том окончательно понял, что столкнулся со следами иной реальности.
Никогда челюсти Оуэна не могли бы оставить подобных отпечатков. Даже зубы Тома были бы для этого недостаточно велики. То, что укусило его сына, обладало огромной челюстью. Это настолько бросалось в глаза, что Чад с высоты своего тринадцатилетнего опыта не то чтобы ничего не видел – он отказывался что-либо признать.
Большинство отцов семейства на его месте, столкнувшись с такой ситуацией, вызвали бы полицию, уверенные в том, что в дом пробрался незнакомец и напал на ребенка в темноте лабиринта. Пойимать незнакомца с такими физическими данными не составило бы труда. Но для Тома это было невозможно, даже странно. Все, чем он располагал, – это догадки, которые пришли ему в голову посреди ночи, когда он лежал без сна и с колотящимся сердцем наблюдал за движением темных пятен у потолка.
Все его предположения звучали как полная чушь. Возможно, опасная даже для его психического здоровья, хотя Том так не думал. Нескончаемые кошмары у Зоуи, перепуганная Оливия, а теперь этот неестественных размеров укус у Чада – все подтверждало его выводы. Не говоря уже об этой фантастической истории про ведьм, живших на Ферме, и о десятилетиями пустовавшем доме… Том обязан был проверить свою теорию.
В моем доме водятся духи.
От этой мысли ему хотелось смеяться до слез, чтобы побороть страх, но он знал, что если не сдержится, то не сможет остановиться и все кончится истерикой. Он был человеком умным и образованным. Если уж он пришел к такому заключению, значит, что-то действительно было нечисто, хоть он пока и не понимал, в чем дело. Надо было внимательно во всем разобраться.
Я схожу с ума, вот и все. Ребенку снятся кошмары, жена ощущает в комнате ледяное дыхание и чье-то присутствие, нашего сына кусают в темноте чьи-то огромные челюсти, а я делаю из этого вывод, что все дело в призраках. Все хорошо. Все. Просто. Отлично.
Разум требовал, чтобы он подыскал более приемлемое объяснение. Ночные кошмары. Обычные сквозняки и паранойя (в конце концов, даже Оливия больше к этому не возвращалась). Какой-то зверь забрался в дом. И однако, когда он лежал, уставившись в потолок, и перед его внутренним взглядом возникал неестественно большой след укуса, Том испытывал уверенность, присущую только фанатикам, которые утверждают, что их посетило озарение свыше. Конечно, ночью все выглядело иначе, но даже проснувшись, он испытывал необходимость проверить свою гипотезу при свете дня. Так что через несколько минут он окончательно решился. В конце концов, в любом случае мне станет спокойнее, что мне терять? Разве что немного времени и самоуважения…
Не успела развеяться пыль, которая поднялась на Шилоу Плейс после отъезда Оливии, как Том поспешил к дверям. И что теперь? С чего начать? Он вдруг осознал всю абсурдность ситуации. Как вообще искать в здании призраков?
Том, ты просто жалок.
И все же он испытывал безмерное любопытство, и часть его забавлялась всей ситуацией.
Том медленно шел по дому, стараясь прислушаться к своим ощущениям
