Читаем без скачивания Гибкий график катастроф - Инна Георгиева

— Если бы! — не оценила юмор подруга. — Здоровенный деревянный крест рядом с дверью!

— Крест? — переспросила недоверчиво.

Готесса закивала так яростно, что я услышала как задребезжал ее телефон:

— И баночку, до половины наполненную святой водой.

— Откуда ты знаешь, что именно святой? — удивилась я.

— А у нее на дне лежала маленькая такая портативная иконка! Нет, Ева, я, конечно, все понимаю, но это… Ты же меня знаешь! Я вполне себе уважительно отношусь к пожилым людям. За что меня так невзлюбили бабки у подъезда — ума не приложу. Каждый раз при встрече крестятся и вздыхают о «пропащей молодежи»…

В этом месте я уже начала потихоньку догадываться, к чему она вела:

— Тебе что, пенсионерки объявили священную войну?

— Тебе, блин, смешно, да?! — голосом непонятого мученика воскликнула готесса. — А я реально боюсь завтра открыть дверь и увидеть толпу священников с образами!

— Я не думаю, что они зайдут так далеко…

— А крестовые походы тебя ничему не научили?! — громким шепотом спросили в ответ. Я выразительно фыркнула, на что подруга сделала глубокий вдох и процитировала: — «Убивайте всех: Господь распознает своих!»

— О, мой бог, Полина! — не сдержалась я. — Это когда было!

— Во-первых, Ева, — серьезно попросила готесса, — давай оставим бога в покое. Он и так в последнее время слишком внимателен к моей скромной персоне. Во-вторых, курточку с надписью «Devil lives in me» [4]мне, пожалуй, придется отложить до лучших времен. Как-то я не учла, ее покупая, что в моем доме живут две бывшие учительницы английского языка…

— У тебя есть куртка с надписью «Devil lives in те»? — честно пытаясь не заржать, уточнила я.

— Я же вчера к тебе в ней пришла! Или ты была так обессилена после «лучшего секса в своей жизни», что не обратила внимания? Там еще рогатая морда во всю спину!

— Полечка, я тебе вот что скажу, — проговорила, отчаянно кусая себя за щеки изнутри. — Будь благодарна, что они экзорциста не вызвали!

Пару секунд Полина молчала, словно обдумывала, какими словами меня послать, потом заявила:

— Все-таки, Ева, ты — дочь своей матери!

— Приму это как комплимент, — хихикнула я. — И не возьму тебя в Италию.

— Это еще почему?! — не поняла готесса, а я уже просто не могла сдерживать смех:

— Исключительно в целях твоей безопасности! Подумай сама: там же папа римский, Ватикан и все такое…

— Сказала ведьма, — буркнула готесса, сообразив наконец, что я над ней издеваюсь, и резко сменила тему: — Ты готова к йоге?

— Майка, спортивные штаны и коврик, — весело отрапортовала я. — Все при мне. А еще обруч и резинка для волос.

— Какая запасливая… Тогда веселого тебе дня и жди меня у школы. Буду в районе пяти.

— А ты не хочешь узнать, что все-таки случилось сегодня у меня? — с легкой обидой в голосе напомнила я.

Поля спохватилась:

— Да, конечно! — и добавила с выражением: — Итак, Евочка, что у тебя произошло?

— А у меня, Полечка, — в тон ей ответила я, — Юлиан Шакуров поступил в класс к Александру Соколову.

— Какое, право, неожиданное желание свести счеты с жизнью, — хмыкнула готесса. — А ведь есть куда более приятные способы суицида. Интересно, с чего бы вдруг твоему заграничному «принцу» захотелось поучаствовать в конкурсе на премию Дарвина?

Я улыбнулась и вкратце пересказала подруге наш с Юликом разговор.

— Так, значит, Ядвига подсказала, — хмыкнула Полина. — Какой милый у твоей мамы подход к естественному отбору женихов. Сначала она добавляет их в заветный список, а потом стравливает между собой и смотрит, что получится. Что ж, будем надеяться, что и на этот раз победит любовь. А если тебе нужно политическое убежище — знай: всего за одну поездку в Италию я готова тебе его предоставить.

— Предлагаешь мне попасть в логово бабок-крестоносцев? — ухмыльнулась я. — Нет уж, спасибо.

Полина тяжко вздохнула:

— И то верно…

Мы немного помолчали, представляя, как интересно развиваются события и к чему это может привести. Потом подруга глубокомысленно заметила:

— А ведь йога и правда сейчас не повредит. Ну для успокоения нервов.

— И чтобы пересидеть где-нибудь возможный вечерний шторм, — поддакнула я.

Поля хихикнула:

— Тогда до вечера?

— Ага.

Будем надеяться, что на этот раз занятие йогой пройдет по иному сценарию, чем тот, в который я до сих пор свято верила.

Знаете, что самое смешное? Иногда мечты сбываются! Йога нас не разочаровала. Немножко удивила — это да, но мы точно не обманулись в своих надеждах: после этого урока никакие «штормы» были уже не страшны. Нам просто хотелось вернуться туда, где все знакомо и безопасно и где нет ощущения, что тебя пытаются вывернуть наизнанку или связать в крепкий морской узел. По крайней мере, так было у меня, а вот Полина, которая, надо признать, пострадала куда сильнее, проявила себя истинным бойцом и чуточку мазохистом, потому что рвалась отомстить, но потом, когда затянутся боевые раны от первого сражения.

Впрочем, эту историю нужно рассказывать по порядку.

Все началось еще в раздевалке. Обычной такой раздевалке совсем немажорной студии: железные шкафчики в два ряда, три деревянных скамейки, запах пота и (как я потом поняла) слез. Мы в такой уже бывали, потому к мебели особо не присматривались. Тем более там и так было, на что полюбоваться.

— Глянь на того парня! — прошептала Полина, кивая на мальчика лет тринадцати, с каменным лицом натягивающего трико. Я скользнула по нему взглядом, особенное внимание уделив мимике — было чувство, что он пытается посчитать в уме гамильтониан и, о боже, уже на полпути к успеху!

— Однако, как тщательно человек готовится ко входу в нирвану…

— Угу, — хихикнула Поля. — Так тщательно, словно там таможня на границе, а ему нужно втихую протащить с собой два кило марихуаны.

Я ответила тихим веселым смехом. Нет, мы не над парнем издевались, вы не подумайте, тем более ему до нас вообще дела не было. Мы ржали над самой ситуацией. Он же реально выглядел так, словно не на йогу собрался, а на взятие Измаильской крепости! Причем не в одиночку.

— Смотри, — ткнула меня локтем подруга. — Еще одна…

В раздевалку, чеканя шаг, вошла девушка. Высокая, стройная, в целом — симпатичная, но, блин, ее взглядом можно было останавливать электрички! Не нарушая торжественного молчания, парень в трико коротко ей кивнул и снова углубился в чтение собственных мыслей. Полина хохотнула, а вот я, честно говоря, ощутила себя лишней. И не просто в этой комнатке, а вообще в мире. В этой искусственно созданной вселенной, где все сосредоточенные, хмурые и, судя по лицам, активно ждут какого-то масштабного природного катаклизма. Особенно сильным это чувство стало, когда я поняла, что больше к нам никто не присоединится.

— Полина, — встревоженно прошептала я, — а тебе не кажется странным, что в этой группе всего четыре ученика?

— М-да, — вздохнула готесса. — Маловато жертв.

Я нервно хмыкнула и на всякий случай уточнила:

— Это ведь точно начальный уровень?

В ответ на меня посмотрели так, словно я была надоедливой пугливой мошкой, и, подтолкнув в спину, буквально выпихнули из раздевалки в большой светлый зал. Именно там должно было проходить занятие… и там нас уже ждали.

— Фигасе! — слишком громко, но все же шепотом восхитилась Полина. — Мастер Шифу!

Я аж споткнулась. Да что я: мальчик в трико не удержал poker face и на одно мгновение его лицо стало почти человеческим, если, конечно, характерной чертой человеческого лица считать большие, прямо скажем, выпученные глаза. А вот учитель молодец, сдержался. Судя по реакции его студента, можно было подумать, он тут репрессиями увлекается, но чуть заметная улыбка на устах йога не дрогнула, а руки так и остались торжественно сложенными на груди. Это я потом поняла, что наказания в этом классе выглядят иначе, нежели гневные вопли и просьбы покинуть территорию.

Поняв, что ругаться учитель не собирается, я с облегчением выдохнула и аккуратно умостилась на специальном поролоновом коврике, купленном для нашего первого и последнего занятия. Вообще в классе было штук двадцать «родных» ковров, видимо, для учеников, которые только ищут свой спорт, один из которых заняла и Полина. Постоянные адепты притащили все свое, а в самом центре зала, на белом покрывале, восседал мастер. Надо сказать, он действительно чем-то напоминал зверька из «Панда Кунг-Фу»: тот же маленький рост, те же большие уши, особенно выделяющиеся на бритой голове, круглое морщинистое лицо, брежневские светлые брови. У него даже были усы, седые и длинные, спускавшиеся к подбородку и обрамлявшие рот с тонкими, плотно сжатыми губами. Весь вид учителя говорил о безмятежности и спокойствии: и ровное дыхание, и глаза-щелочки, закрытые, отчего казалось, что мастер невзначай уснул. Собственно, весь его облик наводил на мысль, что перед нами самый добрый, самый безвредный и приятный дедуля из всех возможных, за исключением разве что Санта-Клауса.