Читаем без скачивания Гибкий график катастроф - Инна Георгиева

— То есть, если я сейчас сниму рубашку, ты не будешь приставать? — уточнила мрачным тоном.

— Нет!

— Учти, на мне нет лифчика, — добавила, подозрительно сощурившись.

На сей раз ответ немного задержался, словно Шурик пытался убедить в своем благородстве не только меня, а себя заодно:

— Не буду, Ева, честное слово. Ты права: уже поздно, а завтра в школу. Давай спать.

— Ну хорошо, — кивнула я и быстро, через голову стянула рубашку. За миг до этого Алекс выключил свет и, оказавшись в темноте, я несколько секунд просто сидела, потерянно хлопая ресницами. Потом Шурик схватил меня за ладонь и почти силой притянул к себе на грудь. А сверху еще и одеялом прикрыл. Чтобы уж точно не замерзла. Хотя, по-моему, это было уже неактуально.

Я замерла, чувствуя щекой теплую гладкую кожу. Сердце Алекса под ухом колотилось как сумасшедшее. Хотя мое вряд ли вело себя тише: несмотря на все, что между нами было, вот так лежать, просто прижавшись друг к другу, оказалось очень волнительно. Особенной пикантности ситуации добавляло то, что мы оба вроде как приняли решение на этом остановиться. Наверное, именно по этой причине, просто желая повеселиться (а не упиваясь безнаказанностью, как потом скажет Полина), я вдруг подняла руку и легонько провела пальцем по его животу. Вверх-вниз, до полоски темных волос, уходивших под широкий пояс шорт.

Алекс напрягся:

— Ева, ты что делаешь?

Ой, мне бы и самой хотелось знать! Это ведь было моей идеей поставить ограничения, так почему же именно сейчас так потянуло их нарушить? Неужели это и была пресловутая тайна запретного плода? Если да, то Шурику не повезло, потому что меня проняло конкретно.

Чуть повернув голову, я прижалась губами к его ключице и прошептала:

— Просто хотела тебя поблагодарить.

— Не стоит, — хрипло ответил Алекс.

Хихикнув, я потерлась щекой о его грудь и промурлыкала:

— Ты это заслужил.

— И все равно не стоит! — ответил он так, что на мгновение я ощутила себя пауком-мутантом, лежать рядом с которым требовало особой выдержки. Забавно, но мне понравилось это чувство.

— Ты мой скромняшка, — прошептала, забрасывая ногу ему на бедро.

Шурик сглотнул:

— Ева, ты явно переоцениваешь мою силу воли!

— А мне кажется, это совсем не так, — проурчала в ответ. — Ты ведь такой стойкий, честный и смелый…

— А ты сейчас надо мной издеваешься, да?! — не выдержал Алекс, отдирая мою руку от своих шорт и быстро переползая на дальнюю сторону кровати.

Я засмеялась, уткнувшись лицом в подушку:

— Немножко. Но если серьезно, мне действительно нужно тебя поблагодарить. Ведь твоя смелость передается и мне. Рядом с тобой я не боюсь.

В тусклом свете луны, пробивавшейся сквозь тонкие занавески, я увидела, как Алекс приподнялся на локтях.

— Но тебе нечего бояться, — сказал он очень серьезным тоном. — Даже если ты видишь привидение, это не значит, что оно может тебе навредить. И я говорю не только о том, что, по твоим словам, оно само не проявляет каких-либо признаков активности. Ты не можешь его коснуться. Значит, физически его в этом мире нет. И это я говорю как заклинатель: то, чего здесь нет, не может тебя обидеть.

Я вздохнула и, перевернувшись на спину, скользнула взглядом по потолку:

— Меня не призрак пугает, Алекс, а я сама. Понимаешь, люди ведь так до конца и не изучили работу мозга. Что, если он играет со мной, и на самом деле человек в моей спальне существует только в моем воображении? Как разобраться, что явь, а что — выдумка, если они так похожи? Что, если на самом деле это не мир вокруг изменил свои законы, а я схожу с ума?

— Ева, люди не сходят с ума так внезапно.

— Разве?! — Я резко села в постели, не обращая внимания, что одеяло сползло на колени и Алекс громко выдохнул, видимо, разглядев в темноте больше, чем рассчитывал. — По-моему, это самое внезапное, что вообще может случиться. К такому просто невозможно подготовиться. Или ты думаешь, потенциальным психам присылают предварительное уведомление: «Уважаемый жилец квартиры номер пятнадцать дома второго, в воскресенье, двадцать первого апреля вам отключат воду, газ, электричество и у вас поедет крыша»?

— Я не это имел в виду, — попытался объяснить Шурик, но я нетерпеливо взмахнула рукой:

— Нет, ты только представь на секунду, что я права! Вот мы сейчас заснем, а потом ты внезапно проснешься среди ночи от какого-то резкого звука. Оглянешься вокруг, но меня рядом не будет. И тогда ты вдруг услышишь, как внизу, на кухне, включился телевизор. Ты спустишься вниз, чтобы его выключить, и увидишь, как я стою перед ним с безумным взглядом, пультом и кухонным тесаком! Впрочем, — я криво улыбнулась, — это только предположение. И я очень рада, что ты достаточно смелый, чтобы об этом не думать.

Подтянув одеяло, я снова улеглась на подушки, сунула ладонь под щеку и тихо добавила:

— Когда ты не боишься, мне гораздо легче бороться с собственными страхами. Спокойной ночи!

И только минуты через три услышала скрип перины и возмущенный шепот Алекса:

—  Спокойнойночи?! После кухонного тесака?! Да ты, блин, точно издеваешься!

Признаюсь, мы отлично выспались той ночью. Ну, может, не так мы, как я, но, согласитесь, это тоже неплохой результат. А вот Шурик, кстати, пострадал от собственного раздутого самомнения и утром мрачно заявил, что с этого момента «просто спать» мы с ним будем только в полном обмундировании. И я не должна его снимать, даже если он будет меня умолять. Я сначала хотела посмеяться, но потом заглянула в его пылающие нездоровым огнем глаза и поняла, что парень не шутит. Пришлось соглашаться, а то мало ли: вид у него был что-то совсем недобрый. Особенно недобрым он стал после того, как Ядвига разбудила нас своим фирменным:

— Евочка, подъем!!!

Я-то привыкшая, меня так каждое утро в школу поднимают, а вот Алекс свалился с кровати и несколько секунд ошалело оглядывался, пытаясь понять, куда бежать и кого бить. Еле успокоила. В смысле, Шурика. От мамы пока решила держаться подальше: вероятность, что она не поняла, где именно я провела ночь, стремилась к нулю. Не потому, что будет ругать: она меня вообще никогда не ругала. Она ныла. А еще тоскливо вздыхала и давила на совесть. А поскольку совесть у меня была размером с Гибралтар, это было худшим из возможных наказаний.

— Пожалуй, я сегодня пропущу завтрак, — сообщила Алексу, натягивая пижаму.

Он демонстративно потер ухо:

— Отлично тебя понимаю. Поедим по дороге. Я знаю отличную блинную, она работает с семи утра. Думаю, тебе понравится. Встречаемся в гараже через двадцать минут.

Я кивнула, на цыпочках выбираясь в коридор. Оттуда — сначала в душ, а потом к себе, за одеждой. В комнату входила как в хранилище радиоактивных отходов: даже дышала через раз, чтобы случайно не привлечь к себе внимание. На тот случай, если в спальню уже пробралась парочка ранее не учтенных привидений. Но я зря волновалась. По крайней мере об этом. В комнате меня все так же поджидал знакомый «дядя в черном», в своем единственном числе. Только он больше не смотрел в стену. Он смотрел на меня.

Знаете, есть такие портреты, которые, кажется, следят за тобой глазами, как бы ты ни пытался от них спрятаться. Вот это был тот же вариант. Я замерла, поймав на себе внимательный взгляд черных как уголь глаз, сглотнула и шагнула влево. Призрак не шелохнулся, но я почти физически ощутила, как он мысленно нарисовал у меня на переносице мишень… и прицелился в нее. Я шагнула вправо: мишень никуда не делась. Нахмурившись, я сделала резкий бросок к кровати и присела за тумбу. Угадайте, стало ли мне от этого легче?

Нет, не стало и, если честно, это было уже чересчур. Шепотом выругавшись, я схватила джинсы, первый попавшийся свитер и рванула обратно к Шурику. Столкнулась с ним на пороге комнаты: он едва успел распахнуть руки, чтобы поймать меня в охапку, — и выдала:

— Алекс, это кошмар! У меня призрак тронулся!

Заклинатель изогнул бровь и посмотрел на меня так, словно это не призрак тронулся, а я сама. И не чем-нибудь, а умом.

— Еще раз и внятно, — потребовал он.

Я, в тот момент натягивающая свитер, от волнения попыталась продеть голову в рукав.

— Он развернулся! — выдохнула сквозь недра кашемира.

— Чего?! — не разобрал Алекс.

Я чертыхнулась еще раз и наконец вынырнула из одежки.

— Чего-чего, тьфу… — проворчала, вытягивая кусок пуха изо рта. — Развернулся он! Как избушка на курьих ножках: к комоду задом, ко мне передом.

— И?.. — попытался понять Шурик причину моих переживаний.

— И теперь он на меня смотрит! — воскликнула я. — И если ты сейчас скажешь, что в этом нет ничего плохого, я тебя пну!