и я думаю, ее сводит с ума то, что она не может найти меня, когда ощущает мой взгляд на своем теле. Прячась в тени библиотеки, за окнами своих классов. Я постарался сделать так, чтобы она не проронила ни слова.
Я не собирался делать ничего серьезного, пока в этом не возникло крайней необходимости. Пока я не заметил, мне не хватает жизненно важной части. Я подумал, что потерял его в суматохе, но когда кайф улегся, понял, что не потерял.
Его у меня отобрали.
Ее липкие от многолетнего воровства пальцы украли мое кольцо. Девушка, которая быстро превратилась из наивной сторонней наблюдательницы с глазами-калейдоскопами в девушку, которая украла у меня кольцо.
Я тру палец в том месте, где раньше находилось мое пропавшее кольцо, чувствуя себя голым без него. В гневе я решил убить двух зайцев одним выстрелом.
Пробрался в ее комнату, а затем направился в библиотеку, чтобы понаблюдать за ней. Я планировал разгромить все вокруг, чтобы найти то, за чем пришел, но когда этого нигде не оказалось, я выбрал вариант «Б».
Доказать свою правоту и убедиться, что они обе знают, что их ждет, если хоть словом обмолвятся о том, чему стали свидетелями.
Я даже не знал, что у нее есть домашнее животное. Это была удача с моей стороны и серьезное неудобство для нее.
Конечно, я позволил Тэтчеру снять с животного шкуру, решив, что было бы невежливо не привлечь его к такому кровавому делу.
Я не видел ее лица, когда она нашла его. Но слышал ее гневный крик, грохот разбрасываемых по комнате вещей, когда ждал у подножия ступеней ее холла.
Этот гнев принадлежал мне. Это с ней сделал я. Разжег огонь под ее задницей. И мне принадлежал каждый дюйм этих эмоций. Все ее эмоции.
— Что насчет нее? — спросил я, сжимая кулак от необходимости вернуть то, что мне принадлежит.
— Сайлас наконец-то залез в базу данных доступа к школьным пропускам, — говорит Рук. — Спустя косяк и два пакета «Доритос» мы узнали, что дядя Брайар, Томас Рид, — профессор биологии.
— И с чем именно связано изучение организмов? — говорю я, не понимая.
— Посмотри на себя, Али, как ты внимателен на уроке. Мамочка и папочка гордились бы тобой, — дразнится Тэтчер, а я скрежещу зубами.
Мамочка и папочка могут отправляться в ад.
— Может, ты, блядь, просто скажешь мне, что ты нашел?
— Томас Рид входил и выходил из химической лаборатории чаще, чем любой преподаватель естественных наук в университете, — говорит Сайлас со звонким металлическим щелчком. Меня немного шокирует, что он действительно говорит.
— За последние два года он был там в нерабочее время, в час, в два часа ночи. Сотни раз.
Я облизываю нижнюю губу:
— Значит, мы думаем, что он и есть тот учитель, который написал Крису? Не хочу говорить очевидное, но что если Крис просто лгал, чтобы мы его не убили? Что, если он на самом деле тот, кто это сделал?
Я ненавижу играть в это дерьмо с соединением точек. Я чувствую себя продажным детективом, а быть копом — это не то, к чему я когда-либо стремился.
— Зачем тогда рассказывать нам о подбрасывании тела? Если бы он хотел соврать, разве не стал бы все отрицать? Кроме того, какого учителя ты знаешь, который направляется в химическую лабораторию в два часа ночи? Это было бы логично, но мы не можем пойти и отрубить ему голову, — злобно улыбается Рук. — Пока.
Он продолжает:
— Но это зацепка. Мы можем наблюдать за ним, следить за ним, пока не получим необходимые доказательства.
Зиппо Рука щелкает, пламя освещает кончик его сигареты.
— И мы думаем, что его дорогая племянница замешана в этом или, по крайней мере, знает об этом. Я имею в виду, подумай об этом, — выдыхает он.
— Она на мели, как чертова шутка. Думаешь, стипендию ей оплачивает Холлоу Хайтс? Как она вообще туда попала, это еще лучший вопрос. Она не слишком умна или одарена. У Томаса должно быть много ниточек, за которые он мог потянуть, чтобы доставить ее сюда. Деньги, на которые можно купить племяннице поступление в престижный университет. Такие деньги, которые платят за молчание людей.
Я скрещиваю руки на груди, пожевав внутреннюю сторону щеки.
Вот она, веская причина ее преследовать.
Чтобы показать ей, каково это, когда ты попадаешь в переплет с людьми, которым наплевать, будешь ты жить или умрешь.
Идеи трещат. Мысли искрятся.
Образы ее широко раскрытых глаз, мокрых от непролитых слез и паники. Ее розовая нижняя губа дрожит, когда она обдумывает каждое жизненное решение, которое когда-либо принимала до этого момента.
Я заберу у нее все.
Ее радость. Друзей. Секреты. Страх.
Все это я должен забрать. Украсть.
— Да. Я с тобой согласен, но ее даже не было в Пондероза Спрингс, когда убили Роуз. И я сомневаюсь, что ее дядя ходит и говорит с ней об убийстве девушек.
Однако мне нужно действовать с осторожностью. Если мы пойдем не за теми людьми, наступим не на ту ногу, причиним вред не тому человеку, вся операция закончится через двадцать секунд.
— Ты защищаешь ее?
Я перевожу взгляд на Тэтчера, его руки скрещены на груди, в точности повторяя мою позицию. Ветер трепет его зачесанные назад волосы. Серая водолазка и черный пиджак делают его старше. Утонченнее. Это еще один элемент его процесса запугивания.
Выглядеть соответствующе. Играть свою роль. Но внутри — вот где ты можешь спокойно гнить.
Внутри ты можешь быть настолько злым и зловещим, насколько пожелаешь. Тэтчер верит в маску. Скрывая мир от того, что происходит под поверхностью.
А я нет.
Я не ношу маску. У меня нет причин прятаться.
Он вписывается в социальную пищевую цепочку с помощью внешнего вида и общения. Но мы трое — единственные, кто видел, что на самом деле скрывается под ледяной кожей Тэтча.
И поскольку мы знаем это, поскольку мы поставили его в невыгодное положение, он презирает возможность нелояльности. Быть преданным.
— Разве, похоже, что я защищаю ее, придурок? Я просто констатирую факты, — сердито хмурюсь я, выходя из-за стойки, чтобы мы были в равных условиях.
Если я что-то и ненавидел, так это когда меня спрашивали о моей преданности. Особенно по отношению к ним.
Рук кладет руку мне на грудь.
— Потише, парень. Не надо натягивать трусы. Я не говорю, что она знает об убийстве. Я просто говорю, что у меня нехорошее предчувствие, что она знает что-то о наркотиках. Я имею в виду, — он разражается смехом. —
