Заметив на краю форта индейские типи, он решил, что именно там сможет найти ответ на кое-какие свои вопросы, не рискуя при том свободой и головой.
Индейцы были из племени оглала-сиу, по большей части женщины и дети; среди них слонялись лишь несколько воинов помоложе. Они стояли лагерем неподалеку от форта, выше по течению ручья, и встретили Рида доброжелательно – он говорил на их языке, хотя и с акцентом белого человека.
Когда Рид вошел в поселение, не без юмора названное солдатами «Скво-таун», он сразу столкнулся с мальчишкой лет двенадцати.
После обмена традиционными приветствиями Рид спросил:
– Кто командует в форте?
– Ты из нашего племени? – спросил мальчик, про себя потешаясь над забавным выговором собеседника.
– Моя мать была сиу. Расскажи мне об этом форте.
– Солдаты пришли сюда, чтобы убивать нас. Они, конечно, говорят, что это не так, что они друзья. Их полковник Коллинз хорошо лжет. – Мальчик ухмыльнулся Риду. – Но мы тоже умеем хорошо лгать белым.
– Когда пришел в форт полковник Коллинз? Откуда он взялся?
– Говорят, он был на большой войне белых, в Миссури, и пришел сюда, чтобы заключить с нами мир. – Мальчик коротко, лающе рассмеялся. – Как бы я хотел быть постарше, чтобы драться с ними! Ничего, я скоро вырасту.
Рид внутренне содрогнулся – такая злоба вспыхнула на юном лице. Трудно осуждать мальчика, и все же рано или поздно ненависть погубит его. Впрочем, Рид ничем не мог тут помочь – да и кто бы смог? Конец этой великой нации неизбежен, как приход зимы. Едва янки раздавят мятежников, они примутся за западные территории и не успокоятся, покуда здесь не останется ни одного неусмиренного индейца. Риду до смерти хотелось сказать мальчишке, чтобы тот надел одежду белых и бежал без оглядки от грядущей резни, но он смолчал. Бегство тоже не поможет – уж это-то Рид отлично знал. Рано или поздно каждому приходится платить по счетам.
«Скво-таун» был назван весьма метко – из мужчин племени здесь были только мальчишки да глубокие старцы. Со слов матери и сестры мальчика, которые трудились в казармах, обстирывая и обшивая солдат, Рид узнал, что воины племени где-то скрываются. Этот секрет, похоже, знали все, хотя и не обсуждали его в подробностях. Судя по всему, сиу осознали, какая им уготована судьба, и готовились к последней битве. Очевидно, они объединились с другими племенами, чтобы вместе обрушить на белых гнев священных индейских духов. Это будет великая и славная битва. На миг Риду даже захотелось примкнуть к индейцам. Чем не способ завоевать наконец имя воина? Жаль только, исход сражения предрешен.
Побродив по «Скво-тауну», он в конце концов вернулся в форт. Тресси крепко спала на кушетке в задней комнате лавки маркитанта, во сне обнимая сопящего Калеба. Рид заключил сделку с маркитантом, обменяв старое ружье Тресси на пару жестянок молока и деньги на билет до Вирджинии – для нее и ребенка.
– Фирма «Оверленд» держит здесь гостиницу, и барышня может заночевать там, – сказал торговец. – Дилижанс будет только завтра. А ты разве не отправишься вместе с ней?
Рид покачал головой:
– Хочу немного подзаработать. Маркитант окинул его внимательным взглядом.
– Говоришь ты, как белый, но лицом чертовски смахиваешь на краснокожего. Мы не нанимаем на работу индейцев, разве что следопытами. Ты ведь следопыт, а? Выслеживаешь своих сородичей?
Риду не понравился этот человек, хотя он по-доброму отнесся к Тресси. Было в нем что-то такое… неприятное, что ли.
– Нет, – Рид был краток, – я не следопыт. Спасибо, что позаботился о девушке.
– Да ладно, пустое. Ей, бедняжке, и так придется несладко с этим полукровкой на руках. Уж лучше б она утопила маленького ублюдка сразу, как родился.
Рид стиснул зубы и отступил на шаг, чтобы не поддаться соблазну ударить торговца.
– Тресси, Тресси! Просыпайся, детка, мы уходим! – крикнул он, не сводя жесткого взгляда с маркитанта. На лице того было ясно написано: «Попробуй только тронь меня, увидишь!» Рид хорошо знал таких людей – бойцы не из худших – и не слишком-то стремился лезть в драку с этой горой мускулистого мяса.
Когда Тресси с Калебом на руках вышла из задней комнаты, дверь лавки вдруг распахнулась настежь, и вошли двое солдат. Не обратив внимания ни на девушку, ни на Рида, они продолжали жаркий спор, явно начатый еще на улице.
– Плевать мне, что ты там толкуешь, а по-моему, так он просто грязный мятежник, – говорил один другому.
– Квонтрилл мясник, а не солдат, и ни за кого он не воюет, кроме себя самого.
– Оно, может, и так, но сразу видно, что ты всего не знаешь. Квонтрилл в чине капитана вонючей армии конфедератов – мне-то это достоверно известно.
Пальцы Рида с силой сжали плечо Тресси, и она быстро глянула на своего спутника. Внешне он держался невозмутимо, но так напряженно следил за вошедшими солдатами, что Тресси стало не по себе.
Солдат, что был поменьше ростом и с черными щегольскими усиками, повернулся к своему собеседнику – здоровому парню, судя по виду, явной деревенщине.
– Ну, ежели ты считаешь, что Квонтрилл – солдат, скажи мне тогда, почему он напал на гражданских в Лоуренсе? Ну-ка, растолкуй мне это, мистер Умник!
– Может, это были шпионы или что-то в этом роде.
Низенький солдат сплюнул в сторону большой бронзовой плевательницы, которая стояла у входа в лавку. Он промахнулся, но внимания на это не обратил.
– Ты бы лучше соображал, кому веришь, Никсон, не то гляди, как бы наш полковник не услыхал, что ты защищаешь трусов, подлецов и детоубийц – таких, как этот Квонтрилл и его банда. Кабы мне попался в руки один из этих скотов, уж я не стал бы ждать, покуда он запоет, что, мол, солдат и исполнял приказ!
От этой тирады румяные щеки сельского парня и вовсе побагровели, и он украдкой покосился на Тресси.
– Прошу прощения, мэм, – пробормотал он, двумя пальцами коснувшись края кепи.
Стиснув губы так крепко, что они побелели, Рид поспешно наклонил голову и повернулся к солдатам спиной.
– Эй ты, краснокожий! – окликнул его рослый янки. – Ты чего там тянешь грязные лапы к белой женщине? Он же не с вами, верно, мэм?
Парень явно был унижен красноречием своего спутника и жаждал отыграться на ком-нибудь. Роль жертвы предназначалась Риду.
Тресси глянула на него, зачарованно следя, как на знакомом лице сдержанная ярость в один миг сменилась тупой покорностью. Даже голос у него изменился.
– Я только помог ей добраться до форта. Солдат выразительно похлопал по кобуре, висевшей у пояса.
– Помог? Вот и ладненько, а теперь валяй отсюда, да пошевеливайся! Прошу прощения, барышня, – обратился он к Тресси и снял кепи, выставив на всеобщее обозрение копну ярко-рыжих волос. – Чем могу помочь? Вы, верно, ждете завтрашнего дилижанса?
