готовыми. Готовность номер один!
Никому из бойцов не надо было объяснять, что это такое – готовность номер один. Отряд Богданова был слаженный, здесь каждый чувствовал плечо и локоть другого, каждый понимал друг друга не то что с полуслова, но даже с полувзгляда. Разумеется, кроме Кучильо. Ему наскоро было разъяснено, что именно он обязан делать в случае нападения пиратов.
– Я понял, компаньерос, – заверил Кучильо. – Сделаю все, как надо.
…Огромный солнечный шар еще не коснулся горизонта, но по всему было видно, что вечное, как и сама земля, действо вот-вот произойдет. Сначала солнце коснется дальней кромки воды почти незаметно, лишь самым краешком, а затем начнет погружаться, становясь из полноценного шара половиной, затем совсем малой частицей, а потом и вовсе скроется. И непонятно будет, куда солнце исчезло – то ли кануло за горизонт, то ли погрузилось в воду. А затем на море упадет темнота. Она упадет внезапно и мгновенно, как и полагается в южных широтах. И тотчас же на небосклоне появятся звезды. Их будет неисчислимое множество, и они будут казаться такими близкими, что будет невольно хотеться до каждой из них дотронуться рукой. Одни звезды внезапно засияют на самом небе, другие будто вынырнут из моря. Вынырнут и обоснуются на своем привычном месте. На этом месте они сияли и вчера, и позавчера, и, наверно, много миллиардов лет назад. Картина привычная, но, несмотря на это, она еще никому из живущих на земле не надоела, да и не может надоесть.
В такие моменты хочется думать о чем-то добром и вечном и очень не хочется думать о чем-то земном. Например, о пиратах, которые сами себя называют барракудами. Но тут-то они и дали о себе знать.
– Неизвестное судно по правому борту! – неожиданно возвестил Евгений Малой – именно он в данный момент исполнял обязанности наблюдателя. – И по левому борту тоже! Черт, и сзади нас!
Волшебное очарование наступающего вечера померкло и рассыпалось вдребезги. Взамен ему наступила суровая реальность. Три неожиданно откуда появившихся судна. Три больших быстроходных катера. Это не были сторожевые катера, значит, это были не пограничники. Это был кто-то другой…
– Барракуды! – воскликнул Кучильо. – Это они! Берут нас в клещи! Это их тактика! Они всегда так делают! Нападают вечером – чтобы затем скрыться в темноте!
– Вполне разумно, – усмехнулся Александр Дубко. – Что ж, кажется, вечер перестает быть томным.
– Всем приготовиться! – скомандовал Богданов.
Три катера между тем стремительно приближались. Судя по всему, они были гораздо быстроходнее, чем шхуна, на которой плыли спецназовцы, хотя и сама шхуна вовсе не была морским тихоходом. Катера не просто приближались, они явно выполняли понятный им слаженный маневр – пытались взять шхуну в клещи. То есть окружали ее с трех сторон – слева, спереди и сзади.
За штурвалом шхуны в это самое время стоял Федор Соловей.
– Федор! Право руля! – скомандовал Богданов.
– Нельзя! – крикнул Кучильо: он понял команду Богданова мгновенно, без всякого перевода. – Вправо нельзя! Там подводные скалы! Разобьемся!
– Вот оно как… – сквозь зубы проговорил Богданов.
Теперь маневр барракуд был ему вполне понятен. Они хотели лишить шхуну какого бы то ни было маневра, не позволить ей уйти ни вперед, ни влево, ни сделать резкий разворот и уйти назад. Они хотели прижать шхуну к невидимым подводным камням и заставить ее остановиться. Или напороться на камни и вовсе лишиться хода. И в том, и в другом случае шхуна становилась неподвижной и беспомощной, а следовательно, легкой добычей.
Катера между тем приблизились настолько близко, что на их палубах уже можно было разглядеть каких-то людей. Эти люди суетились, махали руками и что-то выкрикивали. Затем со всех трех катеров взлетели сигнальные ракеты, причем взлетели они почти одновременно, явно подчиняясь чьей-то команде. Одна ракета прочертила дугу перед самым носом шхуны, другая – за ее кормой, третья – по левому борту.
Смысл этих пиратских сигналов был вполне понятен. Те, кто находился на катерах, таким образом давали понять, что шхуне нет хода ни вперед, ни назад, ни влево, и все, что ей остается, – это прижаться правым бортом к невидимым подводным камням и остановиться.
И как бы в подтверждение этому с одного из катеров прострекотала длинная пулеметная очередь. Стреляли трассирующими пулями, их полет отчетливо был виден. Ни одна из пуль не зацепила шхуну, все они прошли поверху. Это была не стрельба на поражение, это был красноречивый сигнал. Это было предупреждение о том, что следующая пулеметная очередь ляжет совсем по другой траектории.
– Ого! – иронично заметил кто-то из спецназовцев. – Серьезные ребята!
– Командир, – сказал один из снайперов – Алдар Балданов, – может, мне успокоить того пулеметчика? Я хорошо его вижу в прицел…
– Отставить, – сказал Богданов. – Пусть они подойдут поближе…
– Хочешь, чтобы они взяли нас на абордаж? – спросил Дубко.
– Что-то в этом роде, – ответил Богданов.
– А что, в этом есть резон, – согласился Дубко.
Действительно, в этом был свой резон. Вступать в перестрелку с пиратами было невыгодно. Их было гораздо больше, они наступали с трех сторон, огнестрельного оружия у них, судя по всему, хватало. И если они начнут палить по шхуне сразу с трех сторон, то дело плохо. Куда ты денешься со шхуны, где и чем укроешься? Гораздо разумнее не отвечать пока выстрелами на выстрелы. Лучше прикинуться напуганными и беспомощными, и подпустить пиратов как можно ближе. В идеале пускай они покинут свои катера и вскарабкаются на шхуну. И тогда дать им бой. Это большей частью будет рукопашный бой. Конечно, не все ступят на палубу шхуны, кто-то останется на катерах. Но они стрелять не станут – побоятся попасть в своих. А вот стрелять в них – дело очень даже возможное. Так сказать, по ходу действия. То есть по ходу рукопашной драки. Спецназовцы это умеют очень даже неплохо. Они этому обучены.
– Изображаем напуганных и беспомощных, – дал команду Богданов. – Ждем, пока они появятся на нашей шхуне. Потом начинаем играть с ними в обнимашки. Георгий, растолкуй нашему другу, что такое обнимашки.
Обнимашками на языке спецназовцев называлась рукопашная схватка – такая, в которой боец спецназа должен был стараться быть как можно ближе к противнику, будто обнимать его. Это для того, чтобы с катера никто не мог стрелять, не рискуя угодить в своего же.
– Малой, тормози! – приказал Богданов. – Все остальные делаем вид, что сильно напуганы. Можно даже поднять руки вверх.
Шхуна сбавила ход, а затем и вовсе остановилась, покачиваясь на волнах. Все десять спецназовцев вместе с Кучильо выстроились на палубе, всеми способами стараясь
