показать, что они не замышляют никакого сопротивления. Должно быть, это были весьма красноречивые и убедительные способы, и барракуды им поверили. Все три катера подошли к левому борту шхуны и сбавили ход. Пиратские суда почти касались своими бортами борта шхуны, но пираты отчего-то медлили и, кажется, не изъявляли особого желания немедленно брать шхуну на абордаж. Они присматривались, прислушивались и, кажется, даже к чему-то принюхивались.
– Ну, давайте же! – сквозь зубы проворчал Евгений Малой. – Что же вы такие нерешительные?..
– Спокойно, – сказал ему Богданов. – Ждем…
– Эй! – раздался на одном из катеров возглас. – Вы кто?
Говорили на испанском языке, и отвечать должны были или Кучильо, или Казаченок.
– Жора, ответь, – Богданов глянул на Казаченка.
– Мы – мирные ловцы жемчуга! – ответил Казаченок.
– Какого черта! – ответили с катера. – В здешних водах нет никакого жемчуга!
– У нас кончилась провизия, – на ходу сообразил Казаченок. – Мы идем в Пуэрто-Кабесас, чтобы запастись пресной водой и купить еды.
Пуэрто-Кабесас – это был городок неподалеку от Принсапольки – того самого поселка, в который спецназовцы должны были прибыть на самом деле. Никому не следовало знать, куда именно они направляются.
– Сколько вас на шхуне? – спросили с катера.
– Одиннадцать человек, – ответил Казаченок.
Какое-то время на катерах молчали, а затем тот же голос произнес:
– Оружие есть?
– Мы мирные ловцы жемчуга, – повторил Казаченок. – Зачем нам оружие?
– Всем выстроиться вдоль борта и не двигаться! – прозвучала команда с катера.
И сразу же после этих слов поверх, едва не задевая головы спецназовцев, пролетела длинная огненная полоса – это была выпущена пулеметная очередь из трассирующих пуль.
– Ну-ну, – сказал на это Евгений Малой, самый импульсивный из всей команды.
Александр Дубко взглянул на него и сказал:
– Не имей такой привычки – быть нервным на работе. Когда-то эти слова говорил мне один мудрый человек.
– Да я что? – ответил Малой. – Я спокоен. Жду.
– Вот и жди. Ты хищник, ты в засаде. А эти рыбки на катерах – твоя добыча. Имей терпение, иначе останешься голодным…
Пираты тем временем, вероятно, убедились, что им ничего не угрожает, и стали по одному перебираться на шхуну. Причем со всех трех катеров. Было видно, что некоторые из барракуд остаются на катере, но таких было меньшинство. Бо́льшая часть пиратов столпилась на палубе, и это было объяснимо. Видимо, каждому хотелось самолично принять участие в обыске шхуны и ее экипажа и таким образом поживиться. Кажется, нравы у барракуд были воистину пиратские – каждый за себя.
Когда на палубе образовалась пиратская толпа – никак не меньше пятнадцати человек, – Богданов выкрикнул:
– Ап!
Восемь спецназовцев и Кучильо в придачу бросились на пиратов. Остальные двое – Алдар Балданов и Баир Будаев – натренированным движением выхватили из-под полы короткоствольные автоматы и, перебегая с места на место – насколько позволяло пространство палубы, открыли прицельный огонь по тем пиратам, которые оставались на катерах. Выстрелов слышно не было – автоматы были с насадками-глушителями.
Эти беззвучные выстрелы, когда с катеров с короткими криками от боли стали падать в воду пираты, и внезапная атака спецназовцев – все это явилось для барракуд полной неожиданностью. И тем большим сюрпризом явились для них те самые обнимашки, когда спецназовцы, вплотную приникая к пиратам, сковывали их по рукам и ногам, не позволяли сделать шаг в сторону, размахнуться, ударить, защититься… Короткими, точными движениями бойцы били пиратов ножами в бок или в грудь и, пока извлекали ножи из тел одних пиратов, другой рукой или ногой били тех, кто находился рядом. Все эти приемы были у бойцов многократно отрепетированными, отточенными, и промахов здесь не было. Исключением был лишь Кучильо – он, конечно, не знал спецназовских приемов. Но у него были свои приемы. Действуя своим ножом, он уложил-таки сразу двух пиратов и еще одного сшиб с ног ударом ноги в пах.
Вскоре все было кончено. На палубе валялись столько тел, что ступить было некуда. Впрочем, никто никуда пока что и не вставал – все бойцы хоронились за неприятельскими телами. Это было правильно и разумно – с катеров в любой момент мог прозвучать неожиданный меткий выстрел…
– Алдар, Баир! – окликнул Богданов.
– Здесь! – один за другим отозвались снайперы.
– Что на катерах?
– На палубах пусто, – судя по голосу, ответил Баир Будаев. – Может, кто-то схоронился где-нибудь внизу.
– Терко, Малой, Рябов! – скомандовал Богданов.
Больше он ничего к своей команде не добавил, да ничего добавлять и не требовалось. Степан Терко, Геннадий Рябов и Евгений Малой, помимо всего прочего, были еще, так сказать, и штатными метателями гранат. Конечно, каждый из спецназовцев был с гранатами на «ты», но у Степана, Геннадия и Евгения это получалось ловчее всех: брошенные ими гранаты всегда достигали цели.
Прикрываясь поверженными неприятельскими телами, Терко, Малой и Рябов извлекли из подсумков по две гранаты. На каждый пиратский катер предназначалось именно по две гранаты – больше и не требовалось. Тут, самое главное, нужно было знать, куда именно следует бросить гранаты, в какие именно места – чтобы катера вышли из строя. Спецназовцы такие места прекрасно знали.
Бросать гранаты точно в цель, когда ты лежишь, – это тоже целое искусство. Стоит ли говорить, что и Терко, и Рябов, и Малой этим искусством владели превосходно? Каждый из бойцов наметил для себя конкретный катер, а уж бросить в него две гранаты было делом техники – тем более что все три катера стояли совсем рядом со шхуной. По одной гранате было брошено в рулевую рубку и еще по одной – в то самое место, где у катеров находился двигатель.
Шесть взрывов раздались почти одновременно – и это тоже было для пиратов неожиданностью. По крайней мере, для тех, кто укрывался на катерах от губительных выстрелов со шхуны. Несколько человек в панике заметались по всем трем катерам, кто-то даже бросился в воду. Беззвучно заработали автоматы в руках Балданова и Будаева. Вскоре беготня на катерах прекратилась.
Выждав пять минут, Богданов скомандовал:
– Чистим!
Это означало, что всем бойцам следует, соблюдая меры осторожности, перебраться на катера и «зачистить» их – то есть выяснить, остался ли кто-нибудь там в живых. И если остался, то решить, что с ним делать.
На каждый катер отправились по три бойца. Кучильо остался на шхуне, а вместе с ним на всякий случай остался еще и Терко.
После тщательного осмотра в живых были обнаружены пятеро пиратов. Все они находились в шоковом состоянии из-за такого неслыханного в их пиратской практике дела – организованного сопротивления со стороны ловцов жемчуга, каковыми
