мы можем вызвать подозрения? – спросил Рябов.
– Ну, наверно, у пиратов… – предположил Богданов. – Или еще у кого-то, когда доберемся до Никарагуа. Скажем, у пограничников, или как там они называются на самом деле? Поэтому берем снаряжение, грузим на шхуну, и вперед. Георгий, спроси у красавца, сколько времени займет путь.
– Больше тысячи километров, – выслушав ответ, сказал Казаченок. – Это если напрямую…
– Это сколько же времени нам туда плыть? – присвистнул Рябов.
– Кучильо говорит, что наша шхуна – судно быстроходное, и весь путь займет примерно неделю, – сказал Казаченок. – Если, конечно, не будет непредвиденных остановок.
– Ну да, – иронично заметил Рябов. – Например, сражения с пиратами.
– Не только, – сказал Казаченок. – Бывают еще и штормы. Или, допустим, случится поломка.
– Еще забыли про акул! – весело отозвался кто-то из бойцов. – Говорят, их здесь видимо-невидимо. И все с людоедскими наклонностями. Георгий, уточни у красавца, так ли это?
– Он говорит, что так и есть, – ответил Казаченок, выслушав Кучильо.
– Ну теперь я совершенно спокоен! – Рябов махнул рукой. – Пираты, акулы, морские бури… Будет что рассказать внукам. Если, конечно, я вернусь с этой милой экскурсии.
Конечно же, он нарочито показывал, будто расстроен. На самом же деле все бойцы были готовы плыть куда угодно и на чем угодно – лишь бы только выполнить задание. Акулы так акулы, пираты так пираты – какая разница?
– А времени-то у нас впритык, – тихо сказал Дубко, обращаясь к Богданову.
– Как всегда, – ответил Богданов. – По-гусарски – с коня и сразу на танцы.
– В нашем случае с корабля на бал, – усмехнулся Дубко.
– Ну пускай будет так…
Карибское море,
шхуна «Луиза»
В море вышли ближе к вечеру. Вскоре окончательно стемнело, небо и окрестное пространство стали почти непроницаемо черными, лишь море отсвечивало каким-то таинственным глубинным светло-фиолетовым, а местами розоватым и зеленоватым светом.
– Однако красиво, – задумчиво произнес Федор Соловей. – Таинственно и притягательно. И звуки-то какие – будто кто-то дышит.
– Это море дышит, – сказал Евгений Малой.
– Откуда ты это знаешь?
– Я вырос на море, вот и знаю. Оно всегда дышит по ночам.
– Так что же, оно живое?
– Конечно. С ним можно даже разговаривать. Если, конечно, понимаешь его язык.
– А ты что же, понимаешь?
– Да.
– И что оно говорит сейчас?
– Хорошие слова сейчас оно говорит, – не сразу ответил Малой. – Добрые и напутственные.
Шхуну вел Кучильо, и сразу было видно, что он в этом деле специалист. Шхуна шла легко и быстро, казалось, она буквально летит над волнами. Пока Кучильо рулил, спецназовцы устроили совещание.
– Плыть нам долго, – сказал Богданов. – Полагаться только на Кучильо мы не можем. Не может же он всю неделю напролет стоять за штурвалом! Значит, его нужно будет периодически менять.
– Что за беда! – пожал плечами Дубко. – Разве мы не умеем водить морские суда и определять правильное направление? Будем вести шхуну по очереди.
– Именно это я и хотел сказать, – кивнул Богданов. – Но не только это. Нужно еще выставлять дозорных и тоже периодически их менять.
– У моряков их называют вахтенными, – заметил Малой.
– Ну, вахтенных, какая разница? – пожал плечами Богданов. – Суть одна и та же. И эти вахтенные должны нести службу круглосуточно, сменяя друг друга. Мы не туристы и вышли в море не на прогулку.
– Еще кто-то должен готовить всем нам обеды, завтраки и ужины. Иначе говоря, нужен кок, – сказал Малой. – Натощак далеко не уплывешь. Нам нужно держать себя в форме.
– Это первейшее дело! – отозвался Степан Терко. – Между прочим, обязанности кока я могу взять на себя. Я умею готовить кулинарные шедевры из всего, что подвернется под руку. Да вы и сами это знаете.
– Вот и договорились, – кивнул Богданов. – Будешь у нас коком. Остальные будут по очереди нести вахту. Кто-то за штурвалом, кто-то дозорным. Сейчас я набросаю график. Спать будем в свободное от вахты время.
О разговоре сообщили Кучильо.
– Очень хорошо! – Кучильо радостно улыбнулся. – Так и надо! Я и сам хотел предложить вам то же самое. Иначе нельзя. В море свои правила.
* * *
Двое суток плыли без особенных приключений. Все это время дул упругий боковой ветер, и суденышко изрядно покачивало, но никто не обращал на это внимания. Кучильо был прирожденным мореходом, а что касается спецназовцев, то среди них нет таких, которые болеют морской болезнью. Через каждые четыре часа вахтенные сменяли друг друга, Степан Терко возился на крохотном камбузе с завтраками, обедами и ужинами – словом, путешествие проходило спокойно и безмятежно.
– Вот так бы до самого конца, – мимоходом заметил Рябов. – Отчего-то не хочется мне встречаться ни с акулами, ни с пиратами.
– Смотри не накаркай, – усмехнулся Малой. – Говорят, есть такое морское поверье: как только вспомнишь какую-нибудь беду, тут же она и обнаружится. Верная примета. А потому нам лучше излучать оптимизм. Ты умеешь излучать оптимизм?
– Да ну тебя! – отмахнулся Рябов.
Как бы там ни было, но Малой оказался прав. На следующее утро ветер стих, лишь легкие волны неторопливо перекатывались по нескончаемой водной глади. И тут же появились акулы. Первым их заметил Георгий Казаченок – он как раз нес в это время вахту в качестве дозорного. Его обязанности большей частью заключались в том, что он, устроившись на крыше рубки, внимательно осматривал в бинокль окрестное водное пространство. Он-то и заметил акул.
– Эй! – крикнул он, указывая рукой. – Там плывут какие-то штуковины! Прямо к нам!
– Какие еще штуковины? – Все, кто был в это время на палубе, стали смотреть в ту сторону, куда указывал Казаченок.
– Понятия не имею. То ли торпеды, то ли еще какая-то холера…
Вдалеке, то выныривая, то погружаясь, и впрямь двигались какие-то продолговатые предметы или тела – разобрать, что именно, было невозможно.
– Торпеды, сдается, скачками не движутся, – с сомнением произнес Дубко.
– Тибурон! – сказал присутствующий здесь же Кучильо. – Эсте тибурон!
– Это акулы, – перевел Казаченок.
– И то хорошо, – проворчал Дубко. – Все-таки не торпеды…
Вскоре акулы подплыли почти к самой шхуне и принялись водить вокруг нее свои акульи хороводы. Вероятно, шхуна их чем-то заинтересовала. Кучильо что-то принялся объяснять, а Казаченок – переводить:
– Наша шхуна движется, и они ее воспринимают как добычу. Теперь они от нас не отвяжутся. Так и будут сопровождать до самого берега. Хотя могут и отстать, если заметят другую добычу.
– Тут главное – самому не стать их добычей, – заметил Рябов.
– Какой-то ты не такой. – Дубко внимательно взглянул на Рябова. – Мрачный и подавленный… Ну-ка выкладывай, что у тебя на душе.
– И сам не знаю. – Рябов передернул плечами. – Вроде все нормально, как всегда, а на душе муторно. То ли
