Лишь ветерок, перебиравший пожухшие листья под ногами, осмеливался издавать звуки. Всё притихло. Жрец развёл руки в стороны, одеваясь золотистым ореолом. Монах был единственным, кто заметил небольшой пузырёк, который жрец сжимал между пальцами правой руки.
— Ты дерзнул облачиться в одежды цвета Его лучей, презренный, — голос звучал сильно и уверенно. Трудно было не подпасть под магию этих слов! И всё же ты фокусник, подумал монах спокойно. Актёр. Ты сам не веришь во Владыку. — Ты дерзнул собирать милостыню, не спросив у Владыки Его соизволения. Только полное раскаяние сможет спасти тебя от Его взгляда!
Все взоры обратились на Унэна, и тот почувствовал, как смерть, равнодушно осматривавшая здешние земли в поисках добычи, задержала взгляд на его спине.
— Ты всего лишь фокусник! — Унэн выпрямился и бесстрашно протянул руку к возвышающемуся над ним жрецу. — Не Его оскорбил я, появившись здесь, а твоё самолюбие. Мои одежды — знак уважения Владыке, вечное напоминание о его милости этой земле. — Монах сделал несколько шагов и, подойдя к статуе грозно улыбающегося божества, низко поклонился. — Ответь, о Владыка Света Элиор, оскорбил ли я тебя, дозволено ли мне сравнивать тебя со смертными?
Толпа откатилась прочь, едва монах произнёс Запретное имя. Но секунды шли, а смертоносный огонь, что должен был спуститься с небес и испепелить дерзкого пришельца, так и не приходил.
— Ну что, жрец? — монах вновь повернулся к совершенно растерявшемуся жрецу, и на лице его появилась спокойная улыбка. — Что скажешь? Что ты можешь сделать, не прибегая к сосуду, который держишь в руке?
Жрец вздрогнул, и пузырёк выскользнул из его руки, звонко разбившись о камни.
Яркая вспышка озарила площадь… и угасла.
— Так кто из нас прав? — спросил монах, не сводя со старика взгляда. Жрец открывал и закрывал рот, но не мог издать ни звука. Впервые он полностью утратил власть над происходящим. Что же будет теперь? Что станет с ним?..
Возглас изумления пронёсся над толпой. Монах обернулся и увидел протянутые к нему руки, расширенные глаза, рты, раскрытые от удивления. Он скосил глаза и заметил, что охвачен слабым, мягким жёлтым свечением. Прищурившись, он поднял глаза к солнцу и ему показалось на миг, что величественная фигура Солнечного Воина возникла высоко в небесах.
— Благодарю тебя, Владыка, — монах ещё раз поклонился статуе и, не оглядываясь, ушёл прочь.
В городе этом делать было больше нечего. Впрочем, можно было сказать и так: случай помог ему — везение, что часто сопровождало его.
Простое ли везение?
…
Так просто ушёл? — донёсся до Унэна голос Таменхи. Монах вздрогнул, заморгал и повернулся, опираясь одной рукой на Оракул. Карлик стоял рядом, и на лице его читалось любопытство. Словно он всё это время слушал интересную историю.
— Д-д-да… — ответил Унэн, не ожидавший подобного. Солнце заметно сместилось за то время, пока он вспоминал. Но постойте! Вспоминал-то он, а не Таменхи! Откуда карлику знать всё это? Или же Унэн вспоминал вслух? Монах вытер лоб ладонью и осознал, что карлик смотрит не на него, а на Оракул.
Он проследил за его взглядом и раскрыл рот от изумления. Песок больше не лежал в чаше податливой сыпучей поверхностью. Он обрёл форму, цвет, — замер неподвижно, сгустившись в подобие той сцены, в которой монах был одним из главных действующих лиц.
Унэн недоверчиво приблизил голову к крохотной фигурке, в которой легко узнал самого себя. Подобие было полным. Оставалось восхищаться способностям Оракула так точно воспроизводить воспоминания — у крохотного Унэна-статуэтки были отлично видны складки одежды… черты лица… всё, абсолютно всё! Словно живой! Столь же точными были и фигурки неудачливого жреца и горожан.
И, разумеется, статуя. Монах прикоснулся к крохотной площади и вздрогнул, ощутив под пальцами неподатливый камень. И это тоже воспроизведено.
Таменхи хлопнул в ладоши, и сцена рассыпалась. Опала лёгкой пылью, вызвав у монаха лёгкое, мгновенно прошедшее головокружение. Вновь перед ним была чаша с песком. С песком ли? Отчего-то и Оракул, и песок больше не казались монаху неодушевлёнными. Скорее задремавшими… в ожидании новых воспоминаний, новых картин…
— Так вот зачем ты спросил, что я вижу, — повернулся Унэн к карлику, который смотрел на него с довольной улыбкой. — Именно так пробуждается Оракул, верно?
— Я ничего не спрашивал, — возразил Таменхи и монах с изумлением понял, что тот говорит правду. — Я просто стоял и смотрел.
В последний раз монах зачерпнул песок и поспешно высыпал его обратно.
— Если он сможет показать и будущее, — произнёс он, отходя от Оракула, — то я не хочу его видеть. С некоторых пор я не люблю предсказателей.
Таменхи пожал плечами.
— Почти ничего здесь не действует во зло. Так что… — он махнул рукой. — Ну что, пошли дальше?
Унэн покачал головой. Тягостные предчувствия неожиданно обрушились на него.
— Нет, благодарю. На сегодня довольно. Кажется, мне полагались какие-то лекарства?
Карлик оторопел. Если пациент неожиданно проявляет интерес к невкусным и отвратительным снадобьям — значит, что-то идёт не так.
* * *
— Не очень-то приятная процедура, — кисло заметил ректор, когда вошёл в препараторскую. У себя в Венллене он, конечно, участвовал в анатомических занятиях, но дело приходилось иметь с только что умерщвлёнными животными. Конечно, также неаппетитное занятие, но изучать утопленников… Ректор внутренне содрогнулся. Это не живые существа, повторял он себе. Но отчего-то дрожь время от времени пробегала по его спине.
Кроме него, в препараторской было ещё трое. Хансса, по имени, кажется, Шалейс — судя по знаку, занимает высокий пост среди здешних Наблюдателей. Она спокойно смотрела на тела — безо всяких эмоций во взгляде. Её ректор видел впервые.
Ольт Ленгерид был его давним знакомым — двенадцать лет он преподавал во Дворце Мысли. Специалист по големам, припомнил ректор. Странно… големы-то тут при чём?
Третьим был человек, руководивший поиском останков и организовавший вскрытие. Препараторская в настоящий момент была наиболее засекреченным помещением в Оннде и нечего было и мечтать попасть сюда без приглашения. Ректор не знал, кто отвечает за секретность происходящего. Кто-то из помощников Рамдарона, надо полагать. За последние сорок лет Федерация настолько хорошо развила свои секретные службы, что постоянно была в курсе происходящего. Рамдарон, по слухам, обладал агентурой едва ли не в каждой наземной стране Ралиона. Легко можно поверить, думал ректор, краем глаза глядя на седовласого, спокойно улыбающегося человека. Неизменная кожаная куртка и штаны из грубой ткани. По слухам, даже к аристократам он является в таком же виде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
