Рептилия что-то тихо сказала Рамдарону на ухо (тому пришлось нагнуться) и он, кивнув, что-то приказал ассистентам. Их было двое, их имён ректор не знал. Да и незачем.
— Наденьте маску, — ректор быстро справился с задачей, — и перчатки. Старайтесь не приближаться к телам. — Произнеся всё это, Рамдарон зажёг над каждым из трёх столов яркий свет и рептилия, после краткого раздумья, осторожно наклонилась над покойником. Ректор вновь содрогнулся. Молчание повисло в комнате. Вопреки ожиданиям ректора, разложением здесь не пахло вовсе.
— Что она делает? — спросил он тихонько у Рамдарона. Последний, казалось, вовсе не интересуется происходящим.
— Пытается увидеть последние моменты жизни, — ответил человек охотно. — Здесь две странности. Во-первых, тела сохранились гораздо лучше, нежели полагается; во-вторых, ни рыбы, ни другая живность их почти не тронули.
— Сколько дней они пробыли под водой?
— Не менее двух недель, — ответил Рамдарон и ректор поёжился. Не люблю утопленников, подумал он устало. В детстве ему довелось наблюдать, как хоронили утопленника, и воспоминания о том отвратительном вечере вновь ожили. — Оттого-то мы и предположили, что это — искусственные существа.
— Память отчасти цела, — подошла к ним Шалейс. Золотистые глаза скользнули по Рамдарону и остановились на ректоре. — Но не полностью. С какого-то момента памяти нет вообще. Словно, — взмах когтистой рукой, — её отрезали. Напрочь.
— Такое бывает?
— Бывает, — ответил Рамдарон. — Но тогда это были бы либо глубокие старики, либо люди, умственно неполноценные. Я прав?
Рептилия кивнула.
— А перед нами, если верить записям в судовом журнале…
Они и журнал нашли! — подумал ректор восхищённо.
=… капитан корабля, первый помощник и тот, кто нанял судно. Трудно представить, что все они сразу были умственно неполноценны.
Ленгерид тем временем исследовал тело, которое только что рассматривала Шалейс. Он, правда, использовал инструменты — крохотные, похожие на затейливые украшения.
— Следовательно, — ректор говорил медленно, ощущая, как зреет догадка, — эти покойники вряд ли являются обычными людьми, и корабль, следовательно, разбился не случайно.
— Совершенно верно, — Рамдарон сделал знак в сторону двери. — Идёмте. Вскрытие произведут без нас.
Откровенно говоря, ректор был этому рад.
— Предстоит ещё многое исследовать, — добавил Ленгерид полчаса спустя. — Но, несомненно, это — искусственные существа. Причём высококачественные. Я даже не возьмусь предположить, кто мог бы их изготовить.
— Личность установить пытались? — спросил ректор.
— Пытаемся, — пожал плечами Рамдарон. — Это двойники, вне всякого сомнения.
Корабль вышел из Лерея, поэтому быстрого расследования не получится. Я позвал вас сюда, достопочтенный Альор, поскольку теперь нам потребуется помощь и от вас. Возле Венллена есть Парк Времени, где собраны…
=… всевозможные древние магические и культовые сооружения, — закончил ректор, улыбаясь. Ему было чем гордиться: всего за три года работы он обогатил коллекцию семью экспонатами. — А поблизости живёт один из наших травников. Почему вы спрашиваете?
— Возможно, потребуется прибегнуть к некоторым… экспонатам, — сухо закончил Рамдарон и ректор Альор, считавший себя человеком уравновешенным, вновь вздрогнул. — Мне необходимо ваше разрешение.
— Разумеется, — ответил ректор, несколько ошарашенный. — Неужели дело настолько… запутанное?
— Весьма, — кивнул Рамдарон, и в тот день о делах более не говорили.
Но ректор смог успокоиться далеко не сразу. Если таким специалистам потребовались артефакты из Парка… да, верно, ситуация непростая.
Вот он, главный недостаток кабинетной работы. Думал, что прекрасно разбираешься в происходящем и в состоянии сохранять самообладание — и тут же убеждаешься, что это не так. А вот Рамдарона воистину ничем не удивишь.
* * *
— Ну что же, сегодня значительно лучше, — Пятый посмотрел на то, что получилось у его напарника (и ученика) и одобрительно кивнул.
Хиргол не был о себе столь высокого мнения.
Задание было довольно простым (с точки зрения Пятого): взять готовую «заготовку» той птахи, при помощи которой он совершил краткое путешествие к острову — тогда ещё, на корабле — и оживить её.
Тут-то и стало очевидно, что между описанием процесса на бумаге и его воплощением лежит огромная пропасть. Первые десять раз вообще ничего не получалось. Хиргол извёл уйму дорогостоящих реагентов, но Тнаммо не выражал неудовольствия.
— У меня получалось не лучше, — сообщил он после восемнадцатой неудачи и ободряюще улыбнулся. — Давай-давай! Достаточно, чтобы получилось хотя бы раз.
Хотя бы раз! Хиргола уже тошнило от едкого запаха магической смеси, которую приходилось готовить каждый раз заново. А ногти, похоже, придётся отмывать от пурпурного цвета несколько дней подряд.
… На последней неделе, стоило Пятому завершить обустройство дома (крепости), начались странности. То он, то Альмрин куда-то пропадали. Хиргол, в чьи тайные предписания входило следить за всеми действиями своего наставника, впадал порой в отчаяние: понять, куда они деваются, было невозможно. Да и крепость… Сколько в ней было проходов, коридоров, потайных ниш и тёмных переходов за ними! Он попытался было исследовать их ночью, когда Пятый спал, но услышав однажды за ближайшим поворотом чьё-то могучее дыхание, испугался так, что добрые пять минут не мог сдвинуться с места, и уж тем более издать хоть какой-нибудь звук. Он не понял, когда обладатель жуткого дыхания покинул свой пост, да и, откровенно говоря, не горел желанием это выяснять. Добрался до кровати и погрузился в тяжёлый сон.
'Anio Yarrad Klangottha'… Как трудно выговорить проклятое заклинание, ни разу не споткнувшись! И беда-то в том, что по частям заучивать его запрещено. А он, глупый, гадал, зачем последние два месяца перед отправлением его заставляли зубрить длинные, бессмысленно звучащие фразы — добиваясь того, чтобы они запоминались — хотя бы на краткий срок — сразу же по прочтении.
Теперь ясно, зачем. Но лучше от этого не становится.
… Overviel Cinguddarha… ' Проклятие! 'Cinguddar-rа', конечно же!
Малиновое свечение, начавшее было разгораться вокруг неподвижной «птицы», тут же померкло. Хиргол едва не хватил по ней кулаком со всего размаха.
— Десять минут перерыва и повторим, — услышал он голос Пятого сквозь туман в голове. Именем всех богов, как он ненавидел его в этот миг!
… На восьмой день (когда Хиргол был совершенно уверен, что Пятый сошёл с ума, и вместо выполнения тайной задачи сводит в могилу собственного ассистента) где-то ближе к обеду (мечты о котором были почти непереносимы ближе к полудню) всё неожиданно получилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
