— Что ты хочешь услышать, сынок?
Мягкость хитрой старой лисы являлась лишь прикрытием и служила грозным предупреждением о тяжести последующих ударов, которые тот собирался нанести своему восставшему сыну, и Эймс Бенчли прекрасно знал это.
— Скажи мне честно, отец. Ты удерживаешь Нелл потому, что любишь ее или же ты так ненавидеть Кемпов?
— А как ты думаешь?
— У меня нет однозначного ответа, — печально ответил Эймс. — Я всю жизнь пытался найти хоть что-то, где ты остался бы честным и до конца откровенным. Теперь я готов отказаться от этих тщетных попыток. Но, быть может, обе причины, а?
— Может быть, — согласился Джейкоб с необычайной искренностью. — Не знаю, сынок. Скорее всего я люблю Нелл именно потому, что каждая минута, которую она проводит со мной, — это шип в их боку, будь они прокляты! Но что ты собираешься сделать, парень? Чего ты добиваешься? Ты видишь, что я беспомощен, стар и уже устал. Говори мне, командуй, как надо поступить, и я послушаю тебя, — захныкал старик.
Сын мрачно посмотрел на него. Он отлично сознавал, что смирение этого гордеца не что иное, как ловушка и иллюзия и что все это время его отец искусно ищет выход из создавшегося положения.
— Мне остается только одно, — в конце концов произнес Эймс. — Я должен был решиться на это уже давно, да простит меня Господь. Я буду проклят за свою медлительность. Но теперь не отступлю. Я пойду к Нелл и расскажу ей правду о том, кто ее настоящие родители.
— И ты осмелишься? — выдохнул Джейк Бенчли.
— Это необходимо, отец.
В глазах патриарха вспыхнуло нечто, отдаленное напоминающее восторг.
— Я восхищаюсь тобой за такие слова, Эймс, — сказал он. — Я действительно восхищаюсь тобой!
— Но почему?
— Что ж в этом удивительного? Ты храбр и благороден, сынок. И плевать на то, что о тебе подумают другие.
— А что подумают другие?
— Разве ты не понимаешь? Они сразу вобьют себе в голову, что ты испугался Билли Буэла, этого «свежего человека» и заказного убийцу, и потому решил сдаться и вернуть Нелл Кемпам. Боишься противостоять револьверу Буэла!
— О Боже! — выдохнул Эймс Бенчли, и его огромная рука дрогнула от этой ужасной мысли. Удар-таки настиг его врасплох.
— Но плевать на то, что станут болтать люди! — притворно доверительно воскликнул старый Джейк. — Нам же с тобой известна правда. Какое нам дело до тех, кто будет смеяться за твоей спиной и фыркать после того, как ты пройдешь мимо, — они ведь тайно всегда ненавидели тебя и завидовали твоему званию лучшего мужчины и лучшего бойца в долине Глостер. Я уже слышу подобные разговоры. Но ладно, не будем об этом. Мы с тобой знаем правду, сынок, и не стоит обращать внимания на всякую болтовню!
— Неужели ты считаешь, что такое может быть? — сухо спросил великан.
— Я считаю? Я уверен, парень. И не ошибаюсь! Через шесть месяцев каждый шестнадцатилетний сопляк, который смотрел на тебя, как преданная собака все эти девять лет, будет задирать перед тобой нос и цедить слова через губы. А как ему еще прикажешь общаться с этим трусом и лгуном Эймсом. О, лучше мне поскорей оказаться в могиле, чем дожить до таких дней! И пусть это время наступит, Эймс Бенчли! Наверное, правда — важнее всего, и, действительно, надо как можно скорее отправить Нелл к Кемпам, которых она ненавидит, как змей. Пусть она пойдет к Лью Кемпу и научится называть его отцом, а Марги — матерью, и пусть бедная Элис зачахнет и умрет. И еще одно — после того, как ты отправишь к ним Нелл, держись подальше от Элис. Она наверняка никогда тебе этого не простит и отравит всю твою жизнь!
Джейк произнес эти слова тоном доброй симпатии, как простой и дружеский совет, сохраняя нежный голос и усталую улыбку.
Но Эймс Бенчли слишком хорошо знал своего отца. Он не видел лица и не обращал внимания на масляный голос, однако каждое слово рвало на части его душу. Да, не так просто уступить место первого человека в долине Глостер, и он, конечно, отдавал себе отчет, что его отец прав. Если он вернет Нелл, его действия истолкуют именно таким образом, и он уже не восстановит своих позиций. Все это время он был вожаком с безупречной репутацией, без единого изъяна, примером честности и необычайного мужества. Он видел, как сияли лица мальчишек, видел, как они вытягивались в струнку, когда он проходил мимо. И ему доставляло удовольствие быть первым среди суровых и закаленных Бенчли, которые добровольно признавали его первенство. Но если он отдаст Нелл, его лидерство рассыплется как карточный домик. Кто пойдет за предводителем, если хоть на мгновение усомнился в его искренности и храбрости?
Бенчли опустил голову и грустно подвел итог их напряженной дискуссии.
— Ты победил, отец. Как всегда. Я не настолько хитер, чтобы выстоять против тебя. Но дай слово — ты прикажешь позвонить в колокол.
— Что ж, я уже обдумал все стороны проблемы. Полагаю, ты прав.
Эймс опустился в кресло. Трость отца ударила о пол, и в комнате снова появился запыхавшийся слуга. Поклонившись, он остановился в стороне.
— Колокол, — вздохнул Джейк Бенчли. — Звоните в колокол — очень и очень долго.
Слуга молча открыл рот и затем исчез в тени, а отец и сын еще долго сидели в полной тишине, пока за окнами не раздался пронзительный звон металла.
Густой голос колокола далеко разносился по округе.
Его уловил дровосек на склоне холма. Он бросил топор, схватил ружье, лежавшее неподалеку, и, оставив опасную работу и свежую зарубку, направился широким шагом к дому Бенчли.
Его услышал погонщик на дороге. Прислушался с выражением ужаса на лице, как будто над его головой раздался голос призрака. Затем, поняв, в чем дело, запрыгнул на козлы и погнал повозку галопом.
Женщина, сидевшая на пороге далекой хижины, тоже различила этот звук сквозь шум леса, опустила голову на руки и зарыдала.
Глава 19
ИСКУСИТЕЛЬНИЦА
Звон колокола очень долго плыл над долиной, затем он наконец умолк, и только дребезжащее эхо продолжало бродить по холмам. Джейкоб Бенчли снова сидел один в пустом зале. Он слышал, как Эймс рассказывает собравшимся членам клана о том, что война наконец подошла к концу — что он готов встретиться с наемником Кемпов, и единственный поединок решит, кто был прав все эти девять лет. Он приказал всем, и каждому мужчине в отдельности, оставаться дома и ни в коем случае не идти вслед за ним, когда он отправится на встречу с противником, строго-настрого запретив любые попытки помощи, поскольку не сомневался, что главари Кемпов тоже запретят своим людям помогать Билли.
Когда речь закончилась, раздались смешанные восклицания и стоны, а затем долгие и дикие женские рыдания. Старик холодно решил, что плачет Элис, испугавшись потерять девушку, которую считала своей дочерью. Он кивнул и улыбнулся сам себе. Да, сердце патриарха слишком давно окаменело.
