— Думаю, да.
— Думаешь? Значит, не любишь. Ты должен не думать, а чувствовать сердцем.
— Да, я чувствую! Чувствую, что никогда и никого так не любил. Однако обстоятельства сильнее меня. И я хотел бы избавиться от этого чувства!
Лама засмеялся.
— Пойми, мой друг, что сама жизнь создана для любви. Именно любовь главенствует над всем. Все остальное — прах и суета. Ты должен усвоить это раз и навсегда. Ты англичанин, решившийся на трудное паломничество сюда в поисках истины. Но ведь истина — в тебе самом! Каждый волен выбрать, кого или что любить. Но в конечном итоге он выбирает не кого-то и не что-то, а саму любовь. Даже подчас и не сознавая этого. Любовь — это и есть истина, которую ты ищешь! Она приняла образ женщины, душа которой может быть родственна твоей. А может и не быть. В конце концов, это не имеет значения. Если ты по-настоящему любишь эту женщину, то в ней найдешь истину. И тогда ее душа не только покажется тебе родственной, но и на самом деле станет такой. — Данрейвен зачарованно смотрел на ламу. А лама продолжал: — Если в тебе говорит лишь желание обладать — это не любовь. Просто ты озабочен лишь удовлетворением своих физиологических потребностей. А сама женщина как человек и личность для тебя безразлична. Берегись, в таком случае ты можешь погубить ее. И страшный грех падет на твою голову! Неужели ты этого желаешь, друг мой?
— Нет, Великий властитель!
— Скажи честно, ты хочешь только обладать этой женщиной?
— Я уже обладал ею. И это едва не погубило нас обоих.
— Ты намерен заставить ее страдать?
— Ни за что на свете!
— Так, — усмехнулся лама, — значит, уже научен горьким опытом.
— Научен. И не хотел бы повторения.
Лама дружески положил руку на плечо Данрейвена.
— Так всегда бывает. Небо посылает нам только то, что каждому необходимо. И далеко не всегда то, что мы намеренно желаем от него получить. Настоящая любовь требует понимания. Человек не может убить в себе любовь к женщине, которую он по-настоящему понимает. И он не должен противиться этой любви! Теперь скажи, друг мой: хватит ли у тебя смелости и силы воли, чтобы открыть сердце для любви?
Данрейвен не ответил, а закрыл глаза и глубоко вздохнул. В смелости у него никогда не было недостатка. Более того, он уже раз открыл свое сердце для любви. И чувствовал, что и теперь его сердце открыто. Но сможет ли он вновь беззаветно довериться?
Неожиданно в его ушах зазвучали звуки барабана. Их сменил женский голос. Это был голос Лилит, напевающий какой-то прекрасный, но совершенно незнакомый мотив. Потом голос стал удаляться. Пение звучало все тише. И наконец смолкло совсем.
Адам открыл глаза: лама исчез, он был один.
Страстное желание вернуть утраченный рай стало для Лилит навязчивой идеей. Правда, она не знала, возможно ли такое вообще. Можно ли вернуть утраченное счастье?
После того, как она, уже без всяких приключений, вернулась на Рева Ра, ее окружало все то, чего так недоставало в холодном и тусклом Лондоне. Не было только Данрейвена.
С самого утра бродила Лилит по песчаному берегу Тайаретапу, тоскливо посматривая на океан. Иногда шла в лес, к Храму любви. Но воспоминания болью отдавались в сердце. Хуже всего было по ночам. Она без конца переворачивалась с боку на бок и в конце концов вставала и направлялась на берег. Остудив пылающее тело в прохладной воде лагуны, Лилит ложилась на песок и долго смотрела в темное сверкающее мириадами звезд небо.
Так прошло несколько месяцев. Жители деревни готовились к очередному празднику Полной луны. Лилит казалось невероятным, что истекал уже год со дня, когда она ходила по раскаленной лаве и была объявлена женой «великого заморского жреца» Адама Данрейвена.
Как-то раз к берегу Тайаретапу причалила пирога, в которой сидел Тайро и несколько воинов. Вождь нежно обнял свою названую дочь.
— Ты тоже должна участвовать в нашем празднике. Знаю, на сердце у тебя камень. Но нельзя же совсем забывать о себе. Разве в море мало хорошей рыбы? Ты ведь еще так молода!
— Мне не хочется рыбачить, Тайро. Надеюсь, что любезная мне рыбка когда-нибудь сама заплывет в сети.
— Но все-таки приходи на праздник. Попоешь, потанцуешь. Потом будет пир. К тому же ты знаешь, как тебя любят!
— Сейчас у меня не то настроение, Тайро. Но очень скоро я вообще перееду на Рева Ра и буду жить вместе с вами. А пока дай мне немного побыть одной!
Тайро тяжело вздохнул, неохотно сел в пирогу и отчалил от берега. Лилит долго смотрела ему вслед. Боже, как она хотела забыть этого Данрейвена! С каким удовольствием отпраздновала бы вместе со всеми жителями деревни праздник Полной луны!
Но неотступно стоял перед ней образ Адама.
Позже, когда солнце уже стало клониться к закату, Лилит снова вышла на берег. Ей захотелось искупаться. Войдя по пояс в воду, она сложила ладони рупором и громко крикнула:
— Рангахуа! Рангахуа!
Рангахуа не замедлил появиться. Но Лилит увидела, что он не один. С ним рядом плыла его подруга. Лилит печально улыбнулась.
Они плавали довольно долго. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя оранжевое зарево. Похлопав Рангахуа по спине, Лилит простилась с ним и поплыла к берегу.
Темные очертания Тайаретапу дышали таинственностью. Отблески утонувшего в океане солнца становились все бледнее и бледнее.
Лилит в очередной раз посмотрела на берег и увидела, что в свете вечерней зари кто-то стоит на песчаной косе. Не понимая, кто бы это мог быть, она на всякий случай поплыла чуть медленнее. Фигура человека становилась все более отчетливой. И… и знакомой.
Лилит уже неотрывно смотрела на него. Нет, это невозможно! Сон, наваждение, безумие, наконец! Она чувствовала, что начинает захлебываться. Сейчас… сейчас она утонет и тогда… тогда больше никогда не увидит… Не увидит… Адама Данрейвена… Адама…
— Адам… Адам…
Сильные руки подхватили Лилит и вынесли на берег. Откуда-то издалека донесся до ее слуха родной голос:
— Да, да! Это я, любимая. Хватит без конца повторять мое имя…
Они сидели на берегу лагуны. Лилит неотрывно смотрела в глаза Данрейвену.
— Я думала, что никогда тебя не увижу.
Кружево морской пены таяло на их телах.
— Извините, миссис Лилит Данрейвен, не вы ли Женщина с дельфином, по утрам дразнящая слабонервных европейцев в лагуне острова Рева Ра?
— Да, это так, великий заморский жрец и двоеженец! Но как вы догадались, что я здесь?
— Я видел вас во сне, сидящей на спине Рангахуа. И понял, что это — знамение. А потом я слышал ваше пение, волшебная сирена!
— Где?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
