class="p1">Но так как другого варианта правда не было, я вздохнула и пошла, куда послали — болтать с розами.
Шаг по изумрудной травке — голоса стихли, волшебные растения замерли, прислушиваясь.
Шаг — с тихим шелестом кроваво-алые красавицы единым движением повернулись в мою сторону.
Шаг и, улыбнувшись, я поздоровалась вежливо и величественно, стараясь быть похожей на маму:
— Добрый день.
— Каррин! — поднялся визг.
Удивительно даже не то, что меня узнали, а то, что в принципе знали.
Э-э, и чего там принято цветам желать?
— Обильного цветения, уважаемые предсказательницы, — поклонилась с достоинством и уважением.
Наверно, вышло не очень, потому что розочки захихикали и позвали:
— Иди, иди же ближе, росточек! Дай нам на тебя поглядеть!
Пошла, куда деваться.
Пробралась почти на середину сада, чтобы всем и каждой было меня видно, помявшись, неуверенно покрутилась на месте.
— Ай, хороша-а! — заблагоухали розы. — И некромант твой ой как хорош!
И тут мне стало совсем неуютно и даже почти страшно.
— Какой некромант? — переспросила, холодея, и бросила взгляд на старцев и Доайа.
Те жадно внимали каждому слову и уходить даже не думали.
— Элтон Лемир, — захихикали предсказательницы. — Видели, всё видели! И вот скажи нам, мила дивчина, ты пошто над мужиком издеваешься?
— Я?! — слов нет.
— Ну не мы же! — надо же, они ещё и ехидничают.
Но назревающий скандал стих столь же внезапно, как и начался, а мне хитро так, заговорщически сообщили:
— Ищет тебя.
Сердце замерло.
— Мечется, места себе не находит, — добавили справа.
Одна дриада перестала дышать.
— Думает, случилось что-то, — добили слева.
Под рёбра ржавым мечом ткнуло чувство вины. Ушла, не сказала ничего… а ведь хотела!
— Ему подруга твоя непростая рассказала, что случилось, — продолжили розы шептать. — Как ты исчезла, так она сразу к нему и побежала. И вот интересно, отчего же не к архимагу?
— Знамо что, — отозвались снова слева, — от того, что чистое сердце девичье быстрее биться начинает от одной только мысли о нём. Прямо как у Рины нашей от воспоминаний о некроманте своём.
И над садом повисла тишина, а на меня посмотрели все и каждая… хотя там и глаз не было, но пристальные взгляды я ощущала всем телом.
Честно говоря, сейчас моё сердце вообще билось едва-едва.
Но если быть совсем уж откровенной… правду шептали розы. Я влюбилась.
Мотнув головой, попыталась сбросить непрошеное наваждение и принять невозмутимый вид.
Но розы не купились.
— Щёчки-то розовые, — с насмешливым укором затянули эти… сплетницы, вот натуральные, — и глазки сверкают, а на губах нет-нет, да и мелькнёт светлая улыбка, любви полная. Влюбилась ты, Каррин. Как есть — влюбилась!
Решив оставить своё мнение при себе, всё ещё очень вежливо, но уже не очень сдержанно напомнила:
— Вы хотели рассказать мне о своих видениях.
На миг сад погрузился в звенящую тишину, в которой через секунду прозвучало искренне удивлённое:
— Кому? Тебе?! Мы на тебя посмотреть хотели, а с видениями исключительно к старшей Царице.
И эти все как взялись хохотать и потешаться над наивной мой.
Поджав губы, подавила желание нарастить им плюща, закрывающего от солнца и дождя, и даже сорняков подсаживать не стала.
Развернувшись, с гордо выпрямленной спиной и высоко поднятой головой вышла за пределы сада, под не утихающий смех растений прошла мимо Хранителей, не тормознув и даже не взглянув на них, и вошла в родный, абсолютно для меня безопасный лес.
* * *
Папе выходка роз не понравилась, но он не стал ничего делать лишь по одной причине: маме произошедшее не понравилось тоже. А она у нас женщина мстительная и с памятью плохой, когда ей это надо… короче, кранты предсказательницам. Как ни крути.
Но про их видения Царица всё же послушала, положение обязывало, и, вернувшись вечером домой, была хмурой и мрачной, а сказать наверняка могла лишь одно:
— Надвигается что-то плохое, — встревоженный взгляд на меня, пауза и твёрдое. — Рина на учёбу не возвращается.
Рина была категорически против, но кто бы её ещё слушать стал?
Ещё и Доайю приказали ни за что меня не выпускать.
А чтобы и мне самой было некогда даже подумать о побеге, уже следующим утром мама завалила работой.
До обеда я и магический словарь пытались предотвратить гражданскую войну лягушек на Мёртвых болотах. Мирный вид хотел, что логично, мира, ядовитый же объявил себя полновластным хозяином этих территорий и жаждал крови. Перемирие заключили после четырёх часов моих страданий и моего же ультиматума: или мир, или я высушу тут всё к прабабке.
И вот, довольная собой, но ужасно уставшая я шагала через лес к дому, удерживая подмышкой увесистый словарь, когда из ближайших веток сформировалось вытянутое от удивления лицо Доайа, и я услышала потрясённое:
— Они три года воюют. Ты как их помирила?
Остановившись, медленно повернулась к хранителю этих земель и, верно зверея, прошипела:
— То есть мама знала, что их помирить невозможно, и попросту отослала меня подальше и на подольше?!
Дух был умным созданием и поступил как любое другое умное существо — смылся.
Чтобы вернуться через минуту, заградить путь зло шагающей мне, оскалиться ветвистым ртом и обрадовать:
— Я всё узнал, ты всё не так поняла. Тебе нужно было не на Мёртвые болота к лягушкам, а на Серые к жабам, они взялись жертвоприношения устраивать.
Редкостная дрянь смылась раньше, чем я швырнула в неё заклинанием.
Простонав и искренне жалея себя, сменила направление и угрюмо поплелась… на Серые болота, пожри хорг этих жаб!
* * *
В итоге по маминым поручениям я пробегала до самой ночи, а вернувшись, попала в её нежные объятья, услышала кучу хвалебных слов, а в конце невинное такое:
— Перехотела назад?
Прекратив нежиться, застыла, резко отстранилась, с подозрительным прищуром посмотрела в невозмутимое женское лицо и, наконец, поняла:
— То есть всё вот это… имело под собой цель отбить у меня желание возвращаться?
Мама не ответила, но посмотрела очень-очень честно. Настолько, что я помрачнела сильнее, обошла её по дуге и направилась к дому, раздражённо бросив:
— Не дождёшься.
Она ждать и не стала, старшая Царица беззаботно изрекла:
— Больная голова ногам покоя не даёт.
Даже отвечать не стала.
* * *
Моя вторая ночь дома прошла плохо. Поспать толком не удалось, я всё ворочалась и постоянно думала про Лию и Элтона. Как они там? Что обо мне думают? Поймут, что я не сама ушла? Должны понять, они умные… оба.
Но всё равно всё это ужасно несправедливо! Нельзя брать и утаскивать человека против его воли. Даже если очень надо. Даже если там
