— Вы посмели вломиться в мой дом и рыскать там?
— Ну-ну, незачем так шуметь. У тебя такая маленькая квартира, что, сидя в одной комнате, можно прекрасно увидеть, что находится в другой.
Он помог ей сесть в машину и захлопнул дверцу.
Неожиданное появление Энгуса поразило Лизу, но она была слишком ошеломлена, чтобы рассердиться как следует.
— В какой именно магазин ты собиралась? — поинтересовался он, усаживаясь на водительское место.
— В Рединге есть неплохой магазинчик для малышей, я планировала купить все там, — неохотно буркнула она.
— Нет, пожалуй, в «Харродзе» выбор больше, — задумчиво произнес Энгус, но Лиза тут же возразила.
— Я в «Харродз» не поеду! Там слишком высокие цены, я не могу себе позволить подобной расточительности!
— Зато я могу, — спокойно парировал он, включая зажигание и выводя машину на дорогу, ведущую в Лондон.
— Но вы не можете так поступить, — растерянно пробормотала Лиза.
— Конечно, могу. Мы едем именно в «Харродз» и покупаем все, что надо, и больше эта тема не обсуждается.
— Вы невыносимы, — возмущенно выдохнула Лиза, отворачиваясь к окну и глядя на строящиеся домики Беркшира, через который проходила магистраль, ведущая в Лондон.
Через некоторое время Энгус вновь заговорил, причем в его голосе отчетливо проскальзывал смех, заставивший Лизу повернуть голову в его сторону.
— Не надо кипеть от ярости, милая. Все равно не поможет. Причем учти, женщине в твоем положении категорически запрещено сердиться — а вдруг твой гнев вызовет преждевременные роды?
— Не подозревала, что вы знаете такие вещи. Хотя да, вы же говорили, что у вас богатый жизненный опыт, вот только забыли упомянуть, что он настолько богат, — язвительно бросила Лиза, но поколебать его невозмутимость ей не удалось.
— Я же сказал, что намереваюсь быть настоящим отцом малышу, и ты согласилась. Так почему же ты так реагируешь на мое вполне естественное желание купить кое-какие нужные вам с ним мелочи?
— Потому что я вполне могу все купить сама!
— Хватит! — рявкнул он, уже едва сдерживая ярость. — Я не желаю каждый раз выслушивать одно и то же. Я отец нашего ребенка, и я богат. И малыш будет иметь все самое лучшее, нравится тебе это или нет!
Лиза попыталась придумать подходящий язвительный ответ, выдержанный в его стиле, но не смогла и обиженно молчала, пока они не въехали в центр Лондона, забитый машинами до отказа.
— И где же вы собираетесь припарковаться? — насмешливо поинтересовалась она.
Энгус улыбнулся, не отводя взгляда от дороги.
— А я и не собираюсь сам ставить машину. — Он протянул руку к мобильному телефону и что-то кратко приказал, а положив трубку, пояснил: — Джордж, мой шофер, встретит нас у магазина и отгонит автомобиль, — и, искоса взглянув на Лизу, вновь сосредоточился на дороге.
— Как, наверно, удобно иметь личного шофера, — задумчиво произнесла она.
— А разве нет? — усмехнулся Энгус, заслужив укоризненный взгляд Лизы. Он, по всей видимости, решил во всем с ней соглашаться, в то время как ей больше всего на свете хотелось скрестить с ним шпаги в очередном бурном споре.
За прошедшие две недели, после мучительных размышлений, Лиза пришла к выводу, что дружеские отношения с Энгусом принесут ей не меньшую боль, чем любовь к нему. Она решила сохранять определенную дистанцию между ними и быть холодно-вежливой, не допуская его в свои мысли и жизнь. Но вся ее холодность таяла, когда Энгус был так любезен и нежен с ней. Насколько было проще, когда он был безжалостным, холодным и жестоким.
Джордж уже ждал их на условленном месте и быстро отогнал машину, искусно маневрируя среди сотен автомобилей, с ревом проносившихся мимо. Грустно вздохнув, Лиза взглянула на яркую вывеску, гласившую: «Отдел для малышей», и неохотно вошла внутрь.
Энгус, даже если и заметил это, промолчал, лишь иронично подняв бровь, но затем его лицо опять приняло непроницаемо спокойное выражение.
— Итак, с чего начнем?
Разум победил упрямство, и, поняв, что Энгус все равно купит вещи малышу, Лиза покорно ходила за ним по отделам и говорила, что нужно покупать. Она так устала, что под конец не могла думать ни о какой стратегии поведения с Энгусом, ей просто хотелось домой, к любимой софе.
Она даже представить себе не могла, сколько, оказывается, существует моделей детских кроваток. Некоторые были настоящими произведениями искусства. Лизе особенно понравилась одна, сделанная из гладкого темного дерева, но сколько, наверное, стоит такая вещь?!
Впрочем, Энгус сказал ей еще в самом начале, чтобы она не обращала на цены внимания, но как можно не думать о ценах, если стоимость кроватки — целое состояние?
Во время очередной дружеской перебранки — стоит покупать еще вон ту вещичку или нет, причем оба понятия не имели, понадобится ли она ребенку в ближайшем будущем, Лиза неожиданно поймала себя на том, что наслаждается и их милым спором, и тем, что Энгус — отец ее ребенка — сопровождает ее по магазинам и спорит, что малышу вещей недостаточно.
Почему все сложилось в моей жизни именно так, а не иначе? — спрашивала себя Лиза. Почему я влюбилась не в человека своего круга, а именно в богача Энгуса Гамильтона? Почему я с первого же раза забеременела? Почему я не полюбила мистера Ординери из соседней квартиры? Мы бы жили с ним просто и счастливо… может быть. Почему, почему, почему… Сплошные «почему», на которые нет ответов.
Лиза внезапно почувствовала на себе изумленный взгляд Энгуса и обнаружила, что и сама внимательно смотрит на него.
Насчет кроватки их мнения опять разошлись, и они решили подумать еще, а пока отправились за другими покупками. Лиза и не знала, зачем малышу столько одежды, но все распашоночки выглядели такими милыми, что она не смогла противиться искушению и позволила Энгусу купить их.
Лишь за обедом, подсчитав в уме, сколько они потратили денег, она поняла, что эти покупки обошлись гораздо дороже, чем она предполагала.
Они обедали в прекрасном кафе «Харродз», и при мысли, что и обед тоже обойдется недешево, Лиза подавилась вкусным сандвичем, заслужив насмешливое высказывание Энгуса:
— Я-то думал, что женщин тошнит только в первые три месяца беременности.
Лиза рассмеялась, глядя на правильные, хотя и несколько жестковатые черты такого дорогого ей лица. Ведь они могли бы быть счастливы, если бы только… Она едва не расплакалась при этой мысли.
— Довольно сложно есть, когда тебя так пристально разглядывают, — пробурчала она, откусывая от сандвича. — Но я вообще мало ем и непривередлива в еде.
