что хочешь. Из библиотеки двери в мой кабинет, туда тоже разрешаю.
Задумавшись ненадолго, он добавил:
— И давай договоримся. Я не терплю глупости и неуместной дерзости, но и излишне показной скромности тоже. Хочешь спросить- спроси. Хочешь сказать- скажи. А я уже решу на что ответить и понравилось ли мне сказанное.
Он придвинулся еще ближе к женщине, практически вплотную, и осторожно, даже нежно обхватил рукой ее шею, заставив ее поднять голову, чтобы могла смотреть в его глаза.
— Через несколько дней вам подготовят комнаты здесь рядом. С почти таким же видом и своим балконом. — большой палец мужчины очертил аккуратный женский подбородок. — И когда никого нет обращайся ко мне на ты.
Он отпустил ее, оставляя в совершенном замешательстве наедине с ночью и звездами. Развернулся, чтобы уйти. Но у самого выхода Императора догнала настойчивая просьба.
— Научите меня.
Дарлан недовольно цокнул языком.
— Я ведь сказал на «ты».
Миара нервно сглотнула.
— Научи меня.
— Чему?
Женщина показала на свою руку.
— Полагаю, это не последняя моя сломанная рука. Хотелось бы иметь представление, что с ней делать.
Мысленно Миара поругала себя за то, насколько же глупо звучала ее просьба. Но она не скажет ему, что и так все знает. Что сама не вылечила руку моментально лишь потому, что боялась, как бы это не привело к более печальным последствиям и необходимости лишний раз объясняться. Ей не нужны были знания, они у нее были. Больше и опаснее, чем у многих. Ей нужно было оправдание для того, чтобы ими пользоваться. А лучшего оправдания, чем уроки и позволение самого Императора не придумать. Так что она вполне способна некоторое время прикидываться дурочкой. Дарлан усмехнулся. То ли от того, что его заинтересовала идея, то ли понял ее замысел. Очевидно, понял, поскольку тотчас же произнес, вновь подойдя к ней:
— Есть у меня подозрение, — протянул Дарлан, пытаясь разглядеть что- то в выражении лица женщины, — что учитель тебе не особо нужен. Ты ведь все и так можешь сама. И могла всегда.
Миара поняла, о чем он. Она уже и забыла, что Дарлан был свидетелем того, что она сделала с Тарией в первый день их «знакомства». И если уж Тария знала, что некие силы у Миары есть, то и Император также. Пусть точной информацией они и не обладали.
— Моя мать могла лечить. Поэтому какие- то основы я знаю.
— Например, как вправлять сломанные руки? — Дарлан будто упивался моментом.
— Было бы крайне подозрительно, если бы я взяла и вылечила все там же сразу сама, верно?
— И что, позволила бы руке неправильно срастись или до какой степени могла бы оставаться с ранениями?
Миара непроизвольно потерла руку, еще порядком поднывающую, но здоровую.
— Вы… — Дарлан недовольно сузил глаза и Миара сразу же исправилась. — ты вылечил до того, как я начала об этом задумываться.
— Тогда чего же ты хочешь, чему мне тебя учить? — Император специально выделил последнее слово. Его весьма веселило происходящее, но и интереса вызывало достаточно много.
— Всему. Я не знаю ничего. Что это за мир, какие порядки, традиции. Для чего вообще я здесь, в чем суть моих сил. Не хочу попасть в неприятную ситуацию из- за обычного невежества. Или навредить своим же детям, как чуть не сделала уже несколько раз. Хочу знать и понимать, что мне защищать и делать в ситуациях, как сегодня. А вопросов у меня слишком много.
Дарлан молчал, размышляя. Миара уже начала думать, что наговорила лишнего, потому как молчание затягивалось.
— Хорошо. — наконец ответил он. — Но тут за пару раз не обойдешься. Ты фактически напрашиваешься на постоянное присутствие со мной рядом.
— Разве висперы не для этого нужны? А я так поняла, мне предполагается стать одной из них.
— Не совсем. И не все.
Она наклонила голову ожидая продолжения, но, когда его не последовало, спросила сама.
— Почему висперы?
Дарлан хмыкнул:
— Будем считать, что от тоски по моей родине.
— И где она? Разве не здесь.
— О нет, очень и очень далеко. — Дарлан улыбнулся ей. — Может однажды ты ее и увидишь.
Он поднял глаза к небу. Ветер поднялся, играя с его волосами, собранными в низкий хвост. Миара невольно залюбовалась зрелищем. Луна на небе делала лицо Императора еще более суровым, но вместе с тем более красивым. А он повернулся к ней, ухмыльнулся, и наконец ответил на просьбу, подняв на себя ее подбородок, осторожно проводя пальцем по скуле и наблюдая за реакциями на каждое свое движение.
— Думаю смогу выделить для тебя пару часов в неделю. Но мое время дорого стоит, моя дорогая. И я еще не решил, чем тебе придется мне платить. А хотя есть у меня одна мысль.
— Какая?
Он отпустил ее резко, так, что Миара даже пошатнулась. Все ее тело мелко дрожало от напряжения. И это не укрылось от Императора.
— Не бойся меня, Миара. Можешь быть уверена, мне вовсе не хочется вредить ни тебе, ни твоим детям. — помедлив, добавил. — Ты мне кое в чем поможешь.
Склонился к ее щеке, обдавая кожу теплом своего дыхания:
— Потому что, как ни странно, но только тебе одной я теперь могу хоть сколько- то доверять. Но мы обсудим все позже, сейчас нужно разобраться со всем этим беспорядком.
Уже отворачиваясь, он протянул ей руку. А Миара, поколебавшись мгновение, приняла ее. Понимая, что отныне ей предстояло следовать за Императором туда, куда он скажет и так долго, как только пожелает.
Глава 13
Уже много месяцев они находились в пути, а запредельные земли все не заканчивались. Ишира никогда не думала, что они могут быть настолько обширны, ведь весь ее мир ранее сосредотачивался исключительно на своем городе и небольшой территории вокруг. Отшельники уже дважды заходили в крупные города. И неизменно выходили оттуда с полученной от местных помощью, что немало удивляло Иширу. Ей даже начинало казаться, что лишь в ее городе отец был настроен так категорично. Но почему тогда никто из Старейших не возражал ему? Она знала, что брат думает о том же. И чем больше они отдалялись от дома, тем более мрачным становилось лицо Руши. Чувство неразгаданной древней тайны буквально пожирало их обоих.
Нэрмин и Мишрану путешествие тоже давалось с трудом, пусть они пытались и не подавать виду. Тоска по родным стенам не проходила бесследно, усиливаясь с каждым днем. Но Мишран все шутил и рассказывал свои истории, за что Ишира была ему благодарна. Ведь тогда и Нэрмин улыбалась, и чувство
