«Леонид Хомкин 24.06.13 12:25»
Дата и время были верными, а имя Анастасия бесследно исчезло из списка.
– Я даю тебе слово эрга, клянусь огнем Тартара и именем Аида, – торжественно произнесла Селеста, сжимая правую руку в кулак и ударяя им в свое левое плечо, – что твоя сестра проживет на Земле столько лет, сколько ты ей сейчас добровольно отдашь. Восемьдесят девять.
– Ого, – вырвалось у меня, и я обреченно взглянул вниз на море, затем на Селесту, – договорились!
– Но если только ты сейчас же покинешь мир смертных! – нетерпеливо добавила она.
Я перегнулся через перила борта, тестируя свои нервы и храбрость. На белоснежной краске корявым подчерком была нацарапана надпись «Never give up!», которую я не мог не перевести. Никогда не сдавайся! Жаль, что я никогда не узнаю, как она сюда попала.
– Не волнуйся, я уже лечу в море! – съехидничал я, смело посмотрев смерти в глаза, которые сейчас вдруг стали угольно-черными. – Я оттуда не вылезу! Даю слово студента и клянусь своим ноутбуком!
В этот прекрасный момент я подпрыгнул, подтянувшись на перилах, насколько мне позволяла физическая подготовка, и тут же оказался за бортом. Но не один: моя правая рука крепко схватила Селесту за шкирку ее ярко-синего платья, раздался треск дорогой ткани и удивленный громкий вопль. Через секунду мы уже барахтались в соленой воде, понимая в воздух кучу брызг. Огромный, ослепительно белый, словно айсберг, круизный лайнер «Игра Богов» быстро проходил мимо и почти показал нам хвост, как вдруг с чистого ярко-голубого неба в корабль ударила сильнейшая молния, после чего раздался оглушительный взрыв. Стальная громада в то же мгновение оказалась охвачена пламенем, все небо потемнело от едкого черного дыма.
– Что за? – отплевывался я, глотая соленую воду, от взрыва нас накрыло высокой волной.
Нос лайнера быстро накренился, затем корабль с треском разломило пополам, и, словно самая хрупкая щепка, он быстро пошел ко дну, объятый пламенем и дымом. Я не верил своим глазам, от шока еле удерживаясь на волнах, рядом вынырнула Селеста.
– Будь ты проклят, Аид! – воскликнула девушка, затем обняла меня за плечи и посмотрела прямо в глаза. – Ты… ты… спас мою жизнь!
– Вообще-то я планировал тебя утопить, – хотел было сказать я, но передумал, и вместо того промолчал, глупо улыбаясь.
– Лео, ты просто… – выдохнула Селеста и быстро чмокнула меня в щеку, затем в другую.
Кажется, девчонка окончательно и бесповоротно спятила от шока, потому что в следующее мгновение она лизнула мой нос, затем лоб и щеки.
– Эй, Селеста! Что ты делаешь?! Спасибо! Но не стоит! Хватит!
Я резко открыл глаза, обалдевший от такого вольного поведения. И тут же прекрасное лицо Селесты плавно превратилось… в лохматую морду белого пуделя. Я вскрикнул и поднялся на локтях, собачонка затявкала и прыгнула на другую сторону кровати, где мертвым сном спал Андрэ. Уютная каюта тут же напомнила мне о недавних событиях, и я тяжело вздохнул. Вместо шепота волн и треска горящего корабля из ванной комнаты слышался плеск воды и громкая знакомая музыка всемирно известного мюзикла «Notre-Dame de Paris». Приятный женский голос, одновременно сильный и красивый, пел на французском «Belle». Я впервые слышал этот хит в женском исполнении и никогда не предполагал, что это выйдет так хорошо.
– Но откуда в моем номере пудель? – очнулся я, – эй, кыш! Ты что творишь?
Пушистая игривая собачонка обнюхала ботинок Андрэ и бесцеремонно задрала вверх заднюю тонкую лапу. Я схватил эту лапу рукой и предотвратил мокрое преступление. Странно, но в тот же миг пение прекратилось, хотя музыка продолжала играть.
– Мама мия! – оглушил меня истошный женский крик, и на мою сонную голову тут же обрушился мощный удар мокрым полотенцем. – Оставь Жюлли в покое, гаденыш!
Бедный пудель взвизгнул от страха, поджал свой пушистый хвост и забился под кровать. К великому сожалению, я не последовал его примеру, за что на мою несчастную голову и плечи посыпался удар за ударом. Я мигом догадался, что «Belle» на французском пела именно эта женщина, а в ванной, должно быть, просто играла фонограмма. Впрочем, дралась она так же мощно, как и пела. Стоял неописуемый визг сразу всех ругательств на свете во всех октавах и тональностях. Укорачиваясь от мокрого полотенца, я безуспешно пытался прояснить ситуацию, мол, что мы просто ошиблись номером. Андрэ благополучно проспал все мое избиение.
– Извращенец! Без штанов в моей постели! – визжала Мадам на английском, прыгая рядом в одном нижнем белье. – Отвернись! Я в неглиже!
– Как загорать топлесс, – кричал я, кое-как уворачиваясь от летящего мокрого полотенца, – так это вы первая!
Роковой удар пришелся прямо по безмятежному лицу Андрэ, отчего перепуганный мальчишка резко вскочил на ноги, уставившись на меня и разъярённую женщину широченными голубыми глазами.
– Что? Что происходит? – спросил он, тяжело дыша и дрожа всем телом. – Где…
– Сколько тебе лет? – потребовал я, понимая, что если мальчишка когда-нибудь и скажет мне правду, то только сейчас. – Говори!
– Что? Шестнадц… Девятнадцать! – пролепетал Андрэ – Но зачем?
– Извращенцы малолетние! – закричала оперная певица, возобновив атаку мокрым полотенцем, и мы бросились врассыпную. – Вон из моего номера! Я вызову полицию! Вон!
Так случилось, что я и она одновременно потянулись к белой телефонной трубке, что висела на стене возле ночника. Я оказался быстрее, но Мадам тут же отпихнула меня в сторону, трубка выскользнула из моих рук и полетела кругами по комнате.
– А-ха! Дебило! – злорадствовала хозяйка, хватая телефон и нажимая большую красную кнопку для экстренных случаев. – Алло! Полиция! Номер 226! Срочно! Насилуют и грабят!
Андрэ раскрыл рот, чтобы возмутиться, но тут же получил за это мокрым полотенцем.
– Скорее! Кто? Капитан Гофман! – вопила бочкообразная женщина. – О, я жду вас, капитан! Мой номер… Алло! Алло!
На этом прекрасном моменте я кое-как дотянулся до телефонной розетки и вытащил из нее вилку. Связь мгновенно оборвалась, что совершенно не улучшило настроение нашей мадам. Она истошно взвизгнула, швырнула в меня полотенцем и полетела в ванную, где продолжала играть музыка, со словами:
– О, Мама мия! Сам капитан Гофман!
Естественно, мы с Андрэ понеслись к выходу из номера: замок, цепочка и щеколда – все было заперто. Особенно нас огорчил замок, от которого нигде не было видно ключа.
– Не пытайтесь сбежать! – донеслось из ванной, где хозяйка чем-то гремела и шуршала. – Жюлли! Сторожи их, моя прелесть!
Белоснежный пудель трусливо высунул морду из-под кровати и тут же нырнул обратно. Андрэ кинулся к балкону, а я начал быстро шарить глазами по комнате в надежде увидеть злополучный ключ. Но тут мои глаза наткнулись на приоткрытую дверь комода, которую я тут же распахнул настежь. Чего только оттуда не вывалилось: косметика, разноцветные шмотки, необъятные лифчики, несколько пачек сухого собачьего корма, открытый пакет шоколадных конфет, накладные ресницы, два парика, сдутый надувной матрас и огромные розовые трусы. Последние были аккуратно свернуты, но, очутившись на полу, моментально развернулись и обнажили свои внутренности: несколько золотых цепочек, сережки и пара дорогих перстней с камнями. Отличная заначка, но я лишь мельком взглянул на это состояние, валявшееся у моих ног. Пока на нашем корабле капитан полиции – немец, я лучше обойдусь без чужого золота. К тому же, как оказалось, даже все деньги мира не спасут жизнь моей младшей сестре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
