Мы считали, что самая неотложная задача состоит в том, чтобы наши немецкие друзья быстро и решительно осуществили меры по оздоровлению политической и экономической обстановки в ГДР. События в ГДР показали правильность этих мер. Мы даже запоздали с их осуществлением, чем враг, как вы знаете, воспользовался.
Следовательно, мы считали и считаем вместе с немецкими друзьями, что надо поправить курс на форсированное строительство социализма.
Надо сказать, что Берия при обсуждении германского вопроса предлагал не поправить курс на форсированное строительство социализма, а отказаться от всякого курса на социализм в ГДР и держать курс на буржуазную Германию. В свете всего, что узнали теперь о Берия, мы должны по-новому оценить эту его точку зрения. Ясно, что этот факт характеризует его как буржуазного перерожденца.
Затем, товарищи, факт, связанный с вопросом о массовой амнистии. Мы считали и считаем, что эта мера по амнистии является совершенно правильной. Но, раскрыв теперь подлинное лицо Берия, мы приходим к заключению, что он подходил к этому мероприятию со своих позиций, он имел свои планы на этот счет. Факты показали, что он проводил эту меру с вредной торопливостью и захватил контингенты, которых не надо было освобождать, например, вовсе не надо было освобождать воров-рецидивистов.
После событий с Берия мы поправили и дальше еще поправим это, но поведение Берия вокруг вопросов амнистии является, несомненно, подозрительным. Мы и в этом отношении должны извлечь урок для себя.
Далее, товарищи, известно, что Берия ведал специальным комитетом, занятым атомными делами. Мы обязаны доложить Пленуму, что и здесь он обособился и стал действовать, игнорируя ЦК и правительство в важнейших вопросах работы специального комитета. Так, он без ведома ЦК и правительства принял решение организовать взрыв водородной бомбы. Надо ли говорить о значении этого факта. Когда ему руководящие работники специального комитета (они здесь – тт. Ванников, Завенягин) дали проект решения для внесения в правительство, он, Берия, перечеркнул этот документ и единолично вынес решение, скрыв его от ЦК и правительства.
Мы обязаны доложить Пленуму ЦК, что еще при жизни т. Сталина можно было иногда наблюдать, как он, Берия, умело и ловко сеял семена недоверия в отношении многих руководящих товарищей.
В этой связи, к сожалению, надо признать, что в истории нашей страны были не раз попытки со стороны врагов, пробравшихся в органы Министерства внутренних дел, подтачивать руководство партии, возводя поклепы на честных, беззаветно преданных партии людей, видных деятелей партии, сочиняя клеветнические «материалы».
Я обязан сказать, и таково наше единодушное мнение, что в выступлении И. В. Сталина на Пленуме ЦК после XIX съезда партии под влиянием клеветнических наветов со стороны вражеских элементов из Министерства внутренних дел была дана неправильная, ошибочная характеристика товарищу В. М. Молотову, которого партия и страна знает десятки лет как верного и преданного борца за коммунизм, как виднейшего деятеля партии и Советского государства.
Также неправильными мы считаем и замечания, сделанные на том же Пленуме в адрес т. Микояна с обвинением его в нечестности перед партией.
После смерти т. Сталина Берия распоясался и вовсю развернул, с позволения сказать, «деятельность», направленную на разобщение руководящего коллектива, на подавление принципов коллективности в работе, действуя так, чтобы руководящие товарищи работали с оглядкой друг на друга. Мы располагаем на этот счет многими фактами.
Нечего и говорить, что там, где нужен монолитный, сплоченный на принципиальной основе руководящий коллектив, не место авантюристам, пытающимся сеять рознь, вносить разлад в среду членов руководящего коллектива.
Я уж не останавливаюсь на моральном облике Берия. Хотя об этом надо будет сказать. Пленум должен знать, что в лице Берия мы имеем преступно разложившегося человека. Я подчеркиваю, именно преступно разложившегося.
* * *
Могут спросить – почему Президиум ЦК раньше не принял в отношении Берия мер, потворствовал ему, уступал, принимал его неправильные предложения, допустил такую неправильность, как рассылка некоторых его записок наравне с решениями ЦК, например записка об Украине, о Литве?
На этот счет надо сказать следующее.
Прошло 3, около 4 месяцев после смерти т. Сталина. Надо было разгадать и разглядеть Берия во всей его красе. Надо было всем увидеть его как нарушителя, подрывника единства нашего ЦК. Надо было сплотиться, чтобы единодушно, я подчеркиваю – вполне единодушно, решить вопрос о Берия.
Когда мы в Президиуме ЦК все убедились, с кем имеем дело, мы созвали заседание Президиума ЦК и в присутствии Берия предъявили ему обвинения. Он вел себя нечестно. Фактов отрицать не мог, но стал трусливо, подло прятать концы, заявляя, что он исправится.
Президиум ЦК единодушно признал необходимым действовать быстро и решительно, учитывая, что мы имеем дело с авантюристом, в руках которого большие возможности, с тем чтобы раз и навсегда покончить с язвой и гнилью, отравляющей здоровую атмосферу сплоченного и монолитного ленинско-сталинского коллектива. (Бурные аплодисменты.)
Президиум решил снять Берия с занимаемых им постов и исключить из партии.
Президиум пришел к выводу, что нельзя с таким авантюристом останавливаться на полпути, и решил арестовать Берия как врага партии и народа.
Разоблачив и изгнав такого перерожденца, каким оказался Берия, наш ЦК будет еще более сплоченным и монолитным.
Принимая эти крутые меры, Президиум ЦК руководствовался убеждением, что в данном случае единственно правильными являются именно эти меры, Президиум ЦК руководствовался убеждением, что так поступил бы Ленин, так поступил бы Сталин.
Мы уверены, что наши действия будут единодушно одобрены Пленумом ЦК.
Что же касается отдельных ошибок и неправильностей, допущенных нами в период, пока мы после смерти товарища Сталина на протяжении 3–4 месяцев разоблачали Берия, эти ошибки и неправильности мы дружно поправим.
Я бы сказал – хорошо, что понадобилось только 3 месяца, чтобы разглядеть подлинное лицо авантюриста и, невзирая на его положение и значительные возможности, вполне единодушно отсечь эту гадину, этот больной нарост на здоровом теле…
ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ Н. С. ХРУЩЕВА
Товарищ Маленков обстоятельно доложил Пленуму ЦК партии о том, как члены Президиума организовали свою работу после смерти товарища Сталина, как они дорожили сохранением единства в руководстве партии, чтобы не дать повода для раскола и малейших колебаний. Мы стремились сохранить в наших рядах полное единство, чтобы это единство через Президиум ЦК передавалось на весь Центральный Комитет, на всю партию, с тем чтобы обеспечить дальнейшее сплочение и монолитность нашей великой партии. Это стремление к единству ловко использовал авантюрист Берия.
Мы знаем Берия много лет. Я его лет двадцать знаю по пленумам ЦК, общался с ним непосредственно по работе. Я хочу высказать свое мнение, свои взгляды на эту личность. Еще до того времени, когда мы стали приходить к определенному мнению по поводу поведения Берия, до того, как стали на путь решительных действий, еще при жизни товарища Сталина мы видели, что Берия является большим интриганом. Это коварный человек, ловкий карьерист. Он очень крепко впился своими грязными лапами в душу товарища Сталина. Он умел навязывать свое мнение товарищу Сталину. Он находил способы вызвать сомнение при рассмотрении того или иного вопроса, находил способы показать в нехорошем свете того или другого товарища. Берия удавалось добиваться на какое-то определенное время восстанавливать товарища Сталина против того или другого работника. Нахальство и наглость – это основные качества Берия.
Во время болезни товарища Сталина, когда врачи сказали, что он в безнадежном состоянии, между отдельными членами Президиума Центрального Комитета происходил обмен мнениями о Берия. Понятно, что все члены Президиума в то время не могли обменяться мнениями по этому вопросу. В дни болезни товарища Сталина неотступно дежурили у него по два члена Бюро Президиума ЦК. Мне и т. Булганину пришлось дежурить вместе. В одно из дежурств, примерно за сутки до смерти товарища Сталина, я товарищу Булганину сказал: «Николай Александрович, товарищ Сталин безнадежно больной, как сложится руководство после его смерти? Меня тревожит то, что после смерти Сталина Берия будет всеми способами рваться к посту министра внутренних дел. Зачем ему нужен этот пост? Этот пост ему нужен для того, чтобы захватить такие позиции в государстве, чтобы иметь возможность установить шпионаж за членами Политбюро, подслушивать, следить, создавать дела, интриговать, а это приведет к очень плохим последствиям для партии». Нельзя, говорю, допустить до этого, иначе гибель будет нашему делу.
