Последний бесследно исчезает навсегда, его сестра тоже бесследно исчезает, но лет эдак на пятнадцать — и все это происходит в стране, в которой существовала, повторяем, сплошная прописочная система!
Мало того, исчезает и усадьба, оцененная в 1817 году в три тысячи гульденов!
О Йозефе Шикльгрубере, бывшим владельцем этой усадьбы с 1817 года, повторяем, ничего последующего не известно.
Усадьба заведомо не вернулась к его отцу — Мазер о нем пишет: Иоганнес Шиккельгрубер «в то время, как его дочь рожала, уже более 16 лет начиная с 1817 г. жил один в «сохранившемся при постройке помещении» (Штронес, № 22), в то время как его сын Йозеф вел хозяйство в приобретенной им усадьбе (Штронес, № 1)».[242]
Поясним, что по тогдашним австрийским порядкам каждый дом в селении имел свой номер, получая его сразу после постройки; т. е. номера соответствуют хронологии застройки селения, а не территориальному местонахождению строений. Этот порядок сохраняется кое-где и по сей день в некоторых селениях бывшей Австро-Венгрии.[243]
Тут, похоже, Мазер смешивает два периода времени: с 1817 по 1821 год и с 1821 и позднее.
В первый период, последовавший сразу после 1817 года, Йозеф, очевидно, вел хозяйство (Штронес, № 1), а Иоганнес жил в отдельном помещении (Штронес, № 22), но не один, а вместе с женой Терезией. Вот только к этому периоду и было бы справедливо отнести обвинение в адрес Етцингера в несоответствии фактам.
Но Етцингер, что тоже очевидно, писал не об этом, а о последующем периоде, когда никакого Йозефа уже не наблюдалось, а Иоганнес, используя формулировку Мазера, жил один более 16 лет до момента, когда его дочь рожала (а именно в 1837 году), но не с 1817 года, а с 1821, как легко сосчитать.
Притом последние годы жизни Иоганнеса прошли не в родовой усадьбе, что, напоминаем, должно было гарантироваться договором от 1817 года, а в соседней деревушке Кляйнмоттен — у чужих людей; там он и умер.[244]
Это подчеркивает факт утраты семейством родовых владений, на который и указывал Етцингер!
Не досталось это имение и никому другому из семейства Шикльгруберов.
Помимо Марии Анны и Йозефа их родители имели еще других детей.
Мазер упоминает их брата Франца Шикльгрубера, о котором американский историк Брэдли Ф. Смит отзывается как о «спившемся поденщике».[245] Мазер пишет, что это «по меньшей мере спорно, так как в 1876 г., когда проходила процедура признания отцовства, именно он вручил своему племяннику [т. е. Алоизу Шикльгруберу, ставшему в тот момент Гитлером] 230 гульденов».[246]
Действительно, спившемуся поденщику странновато иметь 230 гульденов, но еще страннее, чтобы ему принадлежала родовая усадьба — во всяком случае после 1837 года, когда там заведомо не нашлось места ни его отцу, Иоганнесу, ни его бездомной сестре Марии Анне, ни ее сыну и ее мужу.
Мазер упоминает также Йозефу — сестру Марии Анны и еще каких-то Георга[247] и Леопольда[248] Шикльгруберов; не уточняется, в каком родстве с остальными находились последние, но, вероятно, это тоже братья Марии Анны.
Во всяком случае, ни Йозефа, ни Леопольд тоже не могли владеть родовой усадьбой: Мазер приводит называния других деревень, в которых они жили, и подчеркивает, что вообще никто из Шикльгруберов (значит — и только что упомянутый Георг) уже не имели позднее никакого отношения к Штронесу: «В Штронесе /…/ род Шикльгруберов закончился на бездетном брате Марии Анны Йозефе».[249]
Похоже, что все это семейство оказалось раздроблено и рассеяно.
Заметим, однако, что выяснить, куда же подевалась родовая усадьба (Штронес, № 1) было не совсем просто: в 1848–1849 годах в связи с революцией происходило общее изменение законодательства в Австрии, в соответствии с которым к 1853 году произошла перенумерация участков. По этой же причине не удалось даже выяснить к 1942 году, в каком именно из сохранившихся домов родился в 1837 году Алоиз Шикльгрубер.[250] Так или иначе, но не нашлось никакого акта, объясняющего судьбу этого участка, аналогичного актам купли-продажи 1789 и 1817 годов.
Таким образом, примерно в 1821 году произошли четыре различных немаловажных события: бесследное исчезновение Йозефа Шикльгрубера, исчезновение его сестры Марии Анны приблизительно на 15 лет, смерть их матери и исчезновение усадьбы, принадлежавшей Йозефу.
Связаны ли эти события жесткой логической связью — не известно. Даже не ясна полная их последовательность во времени.
Исчезновение Марии Анны заведомо предшествовало смерти ее матери: именно поэтому Мария Анна и не вступила сразу в права наследства после своей матери — ведь очень странновато откладывать деньги, принадлежащие 26-летней девице, в «Сиротскую кассу»!
Похоже, что смерть матери произошла также позже утраты семейной усадьбы: ее смерть зарегистрирована (это сообщает тот же Мазер) в Штронесе, но умершая проживала не в принадлежащих семье строениях № 1 и № 22, а в принадлежащем кому-то еще строении № 18.[251]
Изо всех этих событий более или менее естественно выглядит лишь смерть матери, и то не очень: ей исполнилось лишь 52 года — и ее муж затем намного пережил ее.
Что касается Йозефа, то бесследно пропасть человеку не составляло, конечно, никаких проблем: пошел, например, зимой прогуляться в горный лес, упал, сломал ногу, не смог выбраться и замерз или вовсе был съеден волками, которые, вероятно, тогда еще водились в этих местах. Но и после этого должна была оформиться и остаться в архивах хоть какая-то бумажка!
Гораздо более странно выглядит исчезновение его сестры. Заметим, что и уезжать куда-то лишь для того, чтобы поступить в услужение, было бы довольно странно для великовозрастной дочери столь обеспеченного семейства — в этом не могло быть никакой материальной нужды. Но и это могло случиться: увез, допустим, девушку какой-то проезжий гусар, а потом где-то бросил! Ведь в конечном итоге она более или менее благополучно вернулась, хотя и не скоро.
Вот совсем бесследно никак не могло исчезнуть целое имение, оцененное в три тысячи гульденов — кто-то как-то должен был его получить или унаследовать, даже если бы оно и сгорело, например, вместе с хозяином (в этом случае, конечно, погибшим не в лесу!) — ведь земельные угодья не могли целиком сгореть и совершенно обесцениться!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
