— Убийств было два, Квинлан.
— Доктор Спайвер?
— Да, мне только что звонили из Портленда, из отдела медицинской экспертизы, — женщина, которая прошла курс подготовки в Сан-Франциско и по-настоящему знает свое дело. Хорошо бы везде были такие медэксперты, которые знают, что делают. Я доставил ей тело вчера поздно ночью, и она, благослови ее Бог, согласилась произвести вскрытие немедленно. Она абсолютно уверена, что Спайвер никоим образом не мог усесться в кресло-качалку, засунуть в рот дуло и спустить курок. ' — Это опровергает версию, что доктор Спайвер убил женщину, а потом его так замучило чувство вины, что он пустил себе пулю в лоб.
— Отметает ко всем чертям.
— Знаете, на что это, по-моему, смахивает? Убийца, по-видимому, серьезно верил, что все будут считать смерть доктора Спайвера самоубийством. Возможно, это пожилой человек, который понятия не имеет о том, как много может установить хороший судмедэксперт. В конце концов ваш специалист, Понсер, этого тоже не знает. Можно сказать, вам просто повезло, что в Портленде оказался такой квалифицированный специалист.
— Думаю, вы правы, — вздохнул шериф. — Мы имеем убийцу, разгуливающего на свободе. И, страшно признаться, не знаю, что предпринять. Я и мои люди допросили в этом милом маленьком городке буквально каждого, а результат — точно такой же, как в случае с Лаурой Стратер. Никто ни черта не знает! Я все еще не могу поверить, что в этом деле замешан кто-то из местных.
— Но один из них замешан, Дэвид, и от этого Никуда не денешься.
— Хотите, чтобы я снял с этих следов гипсовые слепки?
— Не трудитесь, не стоит. Но я хочу, чтобы вы обратили внимание: вам не кажется, что один след глубже, чем другой? Вы когда-нибудь видели что-либо подобное?
Дэвид встал на четвереньки и принялся внимательно изучать следы. Кончиком пальца он измерил глубину отпечатка — так же, как делал до него Квинлан.
— Странно. Понятия не имею, в чем тут дело.
— Сначала я подумал, что этот парень хромает, но, пожалуй, тогда следы выглядели бы по-другому. Тогда был. бы большой скос в одну сторону, но этого нет.
— Ну, Квинлан, вы меня достали! — Дэвид поднялся, отряхнул землю с ладоней и посмотрел в сторону океана. — Денек обещает быть прекрасным. Бывало, я не меньше двух раз в неделю привозил сюда своих детей за этим «Лучшим в мире мороженым». После первого убийства я не хочу их даже близко подпускать к Коуву.
А кроме убийцы, Квинлан знал это точно, в городе есть еще и человек, который из кожи вон лезет, только бы заставить Салли поверить, что она сумасшедшая. Вероятнее всего, это ее муж, Скотт Брэйнерд.
Квинлан отряхнул руки о свои темно-коричневые вельветовые брюки.
— Ну, Дэвид, так кто из них добрался до вас первым?
— Что?..
— Какая их ваших дочерей первой сумела обнять вас за шею?
Дэвид рассмеялся.
— Самая младшая. Она, как обезьянка, взбирается прямо вверх по моей ноге. Ее зовут Дейдра.
Джеймс оставил Дэвида Маунтбэнка и вернулся в «Ночлег и завтрак» Тельмы.
Когда он открыл дверь в свой номер, Салли стояла в дверях ванной. Ее мокрые волосы липли к голове, отдельные пряди упали на плечи. В левой руке она держала полотенце. Когда Квинлан вошел, она уставилась на него широко раскрытыми глазами.
Она была абсолютно голой.
Господи, какая же она тоненькая и какая безупречно совершенная, — Квинлан осознал это за долю секунды до того, как она быстро прикрылась полотенцем.
— Куда вы уходили? — спросила она, все еще не двигаясь с места. Она просто стояла и смотрела, мокрая после душа, худенькая, беззащитная, прекрасная и прикрытая одним лишь белым полотенцем.
— Он носит ботинки размера одиннадцать с половиной.
Салли потуже затянула полотенце, закрутив его выше груди. Она смотрела на него, не понимая.
— Тот человек, который изображает из себя вашего отца, — пояснил Квинлан, пристально ее разглядывая.
— Вы его нашли?
— Пока нет, но под окном вашей спальни я нашел отпечатки его ног и следы от ножек лестницы. Да, наш незнакомец там был. Какой размер обуви носит ваш муж, Салли?
Она всегда-то была бледна, но теперь стала такой бескровной, что, казалось, даже волосы и те полиняли и потеряли цвет, когда Квинлан на нее посмотрел.
— Не знаю. Никогда не спрашивала. Я никогда не покупала ему ботинки. Мой отец носит одиннадцать с половиной.
— Салли, ваш отец мертв. Его убили больше двух недель назад. Он умер и похоронен. Копы видели его тело. Это был он, Эймори Сент-Джон. А тот человек, которого вы видели прошлой ночью, — это кто-то другой. Если вам не приходит на ум больше ни один мужчина, который мог бы пытаться свести вас с ума, тогда это должен быть ваш муж. Вы видели его в ту ночь, когда был убит ваш отец?
— Нет, — прошептала Салли. Она попятилась от него, отступая в ванную. Потом энергично замотала головой, так, что мокрые пряди разлетались во все стороны и били ее по лицу. — Нет, нет…
Она скрылась в ванной, но не захлопнула за собой дверь, а прикрыла ее тихо-тихо. В тишине Джеймс услышал, как с другой стороны щелкнул замок.
Квинлан знал, что отныне никогда уже не сможет смотреть на нее прежними глазами. Пусть даже Салли наденет на себя медвежью шубу, все равно у него перед глазами она будет стоять обнаженная в дверях ванной, такая тоненькая, такая бледная и прекрасная, что у него в тот же миг возникло безрассудное желание подхватить ее на руки и очень осторожно отнести и уложить в свою постель. Но он понимал и то, что этого никогда не будет. Придется держать себя в руках.
Через некоторое время она вышла из ванной — уже с сухими волосами, закутанная в белый махровый халат. Она изо всех сил старалась не встретиться с ним взглядом.
— Привет, — как ни в чем не бывало бросил Джеймс.
Салли в ответ только кивнула, по-прежнему глядя на собственные босые ноги., — Салли, мы с вами взрослые люди.
— Что вы хотите этим сказать?
По крайней мере теперь она смотрела прямо на него, и ни в ее глазах, ни в голосе не было и намека на страх. Джеймс был польщен. Она верит, что он не причинит ей вреда.
— Я имел в виду не то, что мы совершеннолетние. Я всего лишь пытаюсь сказать, что вы не более ребенок, чем я сам. У вас нет никаких причин стесняться.
— Мне казалось, что именно вы должны чувствовать смущение, потому что я такая тощая и безобразная.
— Угу, точно.
— Что это значит?
— Это означает, что, на мой взгляд, вы очень… Ладно, не обращайте внимания. А ну-ка, улыбнитесь!
Салли одарила его кривой улыбкой, но по крайней мере это была именно улыбка, и он не увидел в ней страха. Она действительно достаточно доверяет ему, чтобы понимать, что он не собирается ее изнасиловать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
