— Что вам нужно?
— То, что мне нужно, у меня есть. Во всяком случае, у меня есть первая часть того, что я хочу. А это ты, моя дорогая.
— Я хочу пить.
— Так и должно быть. Холланд, куда ты запропастился? Принеси нашей пациентке воды.
Она помнила Холланда. Это был тощий маленький невзрачный мужичонка — один из тех двоих, что пялились в маленькое квадратное окошко в двери, в то время как он унижал ее, бил и ласкал.
У Холланда были редеющие каштановые волосы и самые безжизненные глаза, какие ей только доводилось видеть. Разговаривал он крайне редко, по крайней мере с ней.
До тех пор, пока он не подошел к ней со стаканом воды, Салли больше ничего не говорила.
— Вот, пожалуйста, доктор, — произнес Холланд своим низким, сиплым голосом. От этого самого голоса, который, словно сыпучее гравийное покрытие, выстилал все ее ночные кошмары, у нее возникало желание спрятаться в темном, вызванном лекарствами беспамятстве — лишь бы не ощущать рядом с собой присутствие Холланда.
Сейчас он стоял позади Бидермейера, глядя на нее своими мертвыми глазами. Взгляд у него был голодный. Салли почувствовала позыв к рвоте.
Доктор Бидермейер приподнял Салли, чтобы дать ей напиться.
— Скоро ты захочешь пойти в ванную. Холланд тебе в этом поможет, не так ли, Холланд?
Коротышка кивнул, и Салли захотелось умереть. Она откинулась на подушку — твердую казенную подушку — и закрыла глаза. Где-то в глубине души она понимала, что на этот раз ей уже вряд ли удастся сохранить рассудок, оставаясь в этом месте.
Понимала она и то, что теперь ей никогда не сбежать. На этот раз для нее все кончено.
Не открывая глаз и не поворачивая к ним головы, Салли сказала:
— Я не сумасшедшая. И никогда не была сумасшедшей. Зачем вы это делаете? Почему? Он мертв. Кому все это нужно?
— Ты вес еще не понимаешь, правда? Ты по-прежнему не помнишь ничего из этого. Я почти сразу догадался. Ладно, дорогая моя, рассказывать тебе — не моя забота.
Он потрепал ее по щеке. Салли вздрогнула.
— Ну, ну, Салли, я же не тот, кто тебя мучил. Хотя, должен признаться, та единственная видеозапись, которую я видел, доставила мне большое удовольствие. Если не считать того, что ты сама не участвовала в спектакле. Ты просто валялась на спине с закрытыми глазами, позволяя ему делать с тобой все, что он хотел. В тебе же не было никакого сопротивления, ты была настолько «вне игры», что только едва вздрагивала, когда он тебя бил. И даже тогда ты не боялась, жго было заметно. По крайней мере этот контраст являл собой достаточно захватывающее зрелище. Салли почувствовала, что покрывается гусиной кожей, — это в сознании всплыли остатки воспоминаний. Она вспомнила движения его рук — как они сжимали, хлестали, потом ласкали, и ласка снoвa оборачивалась болью. Она слышала, как распрямились пружины кровати, и знала, что Бидермейер встал рядом и смотрит на нее сверху вниз. Салли расслышала, как он Тихо произнес:
— Холланд, если она снова сумеет сбежать, мне придется очень серьезно наказать тебя. Ты понимаешь?
— Да, доктор Бидермейер.
— Это будет не так, как в прошлый раз, Холланд. Я допустил ошибку с твоим наказанием. Тебе скорее всего даже понравилась эта небольшая шоковая терапия, не так ли?
— Это больше не повторится, доктор Бидермейер. Почудилось ей или в голосе этого пугающего коротышки в самом деле прозвучало разочарование?
— Вот и хорошо. Тебе известно, что случилось с медсестрой Крайдер, когда она позволила Салли прятать пилюли под языком? Да, конечно, ты знаешь. Имей это в виду, Холланд. Сейчас мне нужно идти, Салли, но сегодня вечером я снова приду к тебе. Нам придется забрать тебя из лечебницы, возможно, уже завтра утром. Пока еще не принято решение, что с тобой делать, но здесь ты оставаться не можешь. ФБР и этот парень, Квинлан, они наверняка пронюхают про это место. Уверен, что ты впрямь рассказала ему кое-какие подробности из своего прошлого. А значит, они явятся. Но это уже не твоя забота… А теперь позволь мне сделать небольшой укол. Лекарство поможет тебе забыться и воспринимать жизнь по-настоящему спокойно. Давай, Холланд, подержи ее руку.
Салли ощутила холод иглы и короткий укол. Через несколько мгновений она уже почувствовала, что сознание вновь начинает покидать ее, и она постепенно отплывает в ничто. Она почувствовала, как какая-то частичка ее существа, которая была настоящей, часть, которая хотела жить — такой малюсенький проблеск, — перед тем, как подчиниться, немного поборолась. Она глубоко вздохнула и забылась.
Салли почувствовала, как чьи-то руки снимают с нее одежду. Она знала, что это Холланд. А доктор Бидермейер, наверное, наблюдает. Она и не пыталась бороться. Ей больше не о чем было беспокоиться.
Квинлан проснулся с острой головной болью. Она превосходила любое похмелье, которое когда-либо у него случалось еще со времен колледжа. Он чертыхнулся, схватился руками за голову и выругался еще злее.
— Вы страдаете от матери всех головных болей, верно?
— Дэвид, — простонал Квинлан, и даже от одного слова ему стало еще больнее. — Проклятие, что случилось?
— Кто-то здорово ударил вас по голове повыше левого уха. Наш врач наложил вам на голову три шва. Не шевелитесь, я дам вам таблетку.
Квинлан сосредоточился на этой таблетке. Она должна помочь, просто обязана. Если нет, то его мозги сейчас взорвутся и разнесут череп.
— Вот, Квинлан, выпейте. Это сильное лекарство, считается, что вы должны принимать по одной таблетке каждые четыре часа.
Квинлан проглотил таблетку и запил ее целым стаканом воды. Потом откинулся на спину, закрыл глаза и стал ждать.
— Доктор Граффт уверяет, что оно подействует быстро.
— Очень на это надеюсь! Поговорите со мной, Дэвид. Где Салли?
— Сейчас все расскажу, только лежите смирно. Я нашел вас без сознания в той маленькой узкой аллее, что рядом с Хинтерландз. Тельма Нетгро заявила, что вы с Салли исчезли, поэтому я и начал поиски. Вы меня чертовски перепугали. Когда я вас нашел лежащим на земле, то поначалу подумал, что вы мертвы. Я перебросил вас через плечо и привез к себе домой, вызвал доктора Граффта, и он починил вашу голову. Про Салли мне ничего не известно. Она просто пропала, Квинлан. Никаких следов, ничего. Словно ее тут никогда и не было.
Если бы Квинлан не был так тяжело ранен, он завопил бы во весь голос. Но сейчас ему оставалось только лежать в кровати и пытаться понять, что к чему, пытаться думать. Однако в данный момент все это было выше его понимания.
Салли исчезла. Это все, что было для него существенным. Исчезла, но не найдена мертвой. Ушла. Но куда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
