не понимаете…
– Я все понимаю, поэтому и не хочу участвовать в этом. Джена, если вы окажетесь в одном из экспериментальном убежище… Джена… Нет… Нет никакой гарантии, что вы останетесь в живых, – доктор едва сдерживался. Его голос дрожал, все тело показывало, насколько он недоволен моей идеей.
– Там мой сын, Мориус! – руки задрожали сильнее.
– Я знаю. Также знаю, что он отличный военный, который не один раз доказывал, что способен выживать в самых суровых условиях. А вот вы… Вы, дорогая, такими способностями не обладаете. Мы и так пошли на риск, когда протащили подполковника Марвика с его командой, подарив, как минимум, шанс на жизнь.
– Простите за мою наглость, но я надеялась, что он будет в охране нашего убежища, – внутри закипала злость.
– Олдман никогда бы такого не допустил. Уверен, что, начни мы распределять его к нам… Боюсь, что и вы тогда бы оказались за бортом, – Мориус отвернулся от меня, показывая, что разговор закончен.
– Пожалуйста, – я положила свою ладонь на руку мужчины. – Я и так слишком виновата перед сыном.
– Вы же знаете, КАК может проводиться эксперимент. И большой вопрос, какое убежище падет первым, – Мориус смотрел в мои глаза, ожидая увидеть в них хотя бы толику здравомыслия.
– Знаю, поэтому мне нужно быть там. Я понимаю, что свою душу я уже запятнала так, что сам ад меня не очистит. На наших руках будут смерти миллиардов людей. Но я не хочу врать еще больше, делая вид, что их жизнь для меня важнее, чем жизнь Джейдана.
– И как вы предлагаете вас туда запихнуть? Списки уже составлены!
– Наблюдатель, – мой разум озарила вполне здравая мысль.
– Наблюдатель? – с сомнением посмотрел на меня доктор. – Это как?
Но мне уже даже и его помощь особо не нужна была. Сейчас мне мог помочь Олдман, который с большим удовольствием согласится с моей идеей.
– Господин Олдман, – я прервала мужчину, сделав это максимально вежливо и с широкой улыбкой на лице. Показывать свою радость от предстоящих событий. Втираться дальше в доверие. Тешить самолюбие старика. Я повторяла себе все это как мантру, пока глава корпорации сверлил меня взглядом.
– Слушаю вас, Джена, – мужчина наконец-то соизволил прервать молчание. – Надеюсь, у вас действительно были веские причины, чтобы прервать меня, – старик метал молнии, от чего на моей коже в прямом смысле встали все волоски.
– Я предлагаю немного изменить наш эксперимент, сделав его, так сказать, чуть интереснее и нагляднее, – улыбка не спадала с моего лица.
– Серьезно? – Олдман поднял одну бровь, чем показывал свою заинтересованность и сомнение одновременно с этим.
– Да. Со всем уважением к проделанной работе, но мы упустили один весьма важный момент.
– Какой? – старик уселся на свой стул, скрестив руки на груди и вздернув морщинистый подбородок. Несмотря на то, что наши доктора могли сделать его лицо снова юным и свежим, Олдман с гордостью нес свой возраст. Ну, почти с гордостью. Все, о чем он заботился – работа его организма. Честно говоря, мы даже знать не знали, сколько ему лет в реальности.
– Нам нужны живые наблюдатели внутри убежищ, – я нервничала, но старалась не показывать этого старику. Любое лишнее телодвижение, и он мог заподозрить, что не все так просто в моем предложении.
– Так, – мужчина положил руки на стол и теперь уже без единого скепсиса желал выслушать мое предположение. – Слушаю, – на меня уставился весь конференц-зал. Я чувствовала на себе реальную заинтересованность, но в то же время меня прожигали злость, ненависть… Это те чувства, которыми были пропитаны большинство здесь сидящих людей. Мы – убийцы. Самые настоящие убийцы, которые под прикрытием науки творят страшные вещи.
– Камеры – это, конечно, хорошо, – голос предательски подрагивал, но старик воспринимал это по-своему, думая, что его величие пугает меня. Хотя это величие сводилось исключительно к большим деньгам, которыми он подкупал всех вокруг. – Но лучше поселить в убежища одного своего человека, который будет подстегивать эксперимент и передавать действительно важные данные.
– Хм… Интересно, – старик встал. – Действительно интересно. Вот только кто согласится добровольно пойти в обычное убежище, забыв о нашем? – мужчина сверлил меня своим тяжелым взглядом.
– Чтобы показать верность корпорации и доказать серьезность своих намерений, я стану таким добровольцем, – в зале поднялся гул из аплодисментов, вздохов, осуждения и поощрения. Олдман одобрительно кивал и придумывал уже этапы своих дальнейших экспериментов.
События текущих дней
– Ты слышишь меня? – я пощелкал пальцами перед лицом матери.
– Слышу, – и снова эта горькая усмешка.
– Тогда, будь добра, ответь на мой вопрос, – и все равно в душе я пропустил укол сожаления. Глубоко роилось желание позвать Кэтрин, мама выглядела плохо. Несмотря на молодое, все еще по неизвестным мне причинам, лицо, она казалось безжизненной, под глазами проступили синяки, исчез румянец, которым, в отличие от других жителей, мама могла похвастаться еще день назад.
– Операция «После»… Да?
– Именно, – я начинал раздражаться.
– Одним словом ее не описать. Корпорация всегда проводила множество не самых человечных опытов, прикрываясь разработками лекарств, устойчивых к болезням культур, космическими спутниками… Но основная цель корпорации – изучение поведения человека в разных ситуациях.
– Ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать, что все, что здесь происходит – обычный эксперимент, который с самого начала шел по четкому плану, – мама смотрела на меня, не отводя взгляда.
– Это как? Взрыва не было? – Герд подошел быстрым шагом к нам, не зная, как реагировать на полученную информацию.
– Был, и очень сильный, – мама опустила глаза в пол, через несколько секунд вниз полетели небольшие капли слез. Как черный дождь, они только усиливали ужас от всего происходящего, играя посмертный гимн в кромешной тишине…
За несколько дней до взрыва
– Джена, – Мориус держал меня обеими руками за плечи, надеясь, что я передумаю. – У тебя еще есть возможность передумать, я смогу подобрать на твое место…эм… не такой ценный кадр.
– Нет, доктор, я должна быть там. Мне наплевать на всех. Но, зная, что может сотворить Олдман, я смогу вывести сына и проведу его в нормальное убежище.
– Старик не позволит, – мужчина отрицательно кивал из стороны в сторону.
– Позволит, ему нравится, когда его лабораторные мышки пробивают клетки. А я уверена, что для Олдмана все мы – просто мыши, за которыми он с большим удовольствием наблюдает. Как мы живем без своих семей, гробим друг друга ради продвижения по карьерной лестнице… Не думайте, что каждый из нас не занят в чем-то подобном.
– Мне тебя не отговорить…
– Нет, – я взяла руку надежного друга и сжала ее так, чтобы он смог понять, насколько ценна его поддержка.
– Не знаю, сможете
