Читаем без скачивания Нить неизбежности - Сергей Юрьев

25 сентября, 19 ч. 30 мин., Спецучреждение ГУ Внутренней Стражи, 38 вёрст от г. Славного.

— …да, я согласен, что эти деятели из Посольского Приказа часто превышают свои полномочия! Думают, что если они делом занимаются, то оно больше никого касаться не должно. Несомненно, следовало их проучить. Несомненно, следовало. — Тайный Советник Бортник долго жал руку сначала капитану Барсуку, а потом специальному агенту Лейле Барсук. — Как, говорите, вы его вычислили?

— Имел неосторожность расплатиться идентификационной карточкой! — с готовностью доложил капитан. — А одна из наших опергрупп находилась в Славном, согласно ориентировке.

— Хорошо, хорошо… — Тайный Советник широко улыбнулся. — Однако из его бредовой болтовни пока едва ли можно выловить полезную информацию. Он всё ещё бредит?

— Он не очнётся, пока не попадёт куда хочет, — сообщила Лейла. — А надо ему, по его же словам, в ту точку Пекла, где вверенное ему подразделение, погибшее при проведении секретной операции, якобы пытается прорваться в лучший мир. И это не совсем бред. Ему дана установка — сообщать обо всех своих воображаемых перемещениях.

— Любопытно, любопытно… — Тайный Советник стряхнул с лацкана мундира невидимую пылинку. — И что нам всё это даст?

— Есть мнение, что он закодирован на выполнение некоего задания Тайной Канцелярии, связанного с возможным использованием паранормального явления на острове Сето-Мегеро в своих ведомственных интересах, — доложила Лейла. — Вероятно, это также связано с заметанием следов несанкционированных тайных операций Тайной Канцелярии за рубежом.

— Вы представляете, когда мы брали жулика Маркела Сороку, они даже видеозапись операции конфисковали, забрали себе задержанного и настоятельно требовали, чтобы я, в нарушение должностных инструкций, изъял из своего отчёта описание обнаруженного явления, — добавил капитан Барсук. — Как будто только они делом занимаются, а мы так — сбоку припёка.

— Прискорбно, прискорбно… — Тайный Советник одарил своих собеседников одобрительным взглядом. — И что же показал анализ его высказываний?

— Всё есть в моём докладе, — коротко сообщила Лейла, посмотрев с некоторым удивлением на высокое начальство.

— А за последние полтора часа?

— Ничего принципиально нового — видит ангелов и каких-то призраков, с ангелами общается, призраков пытается преследовать, надеясь по их следам добраться до цели. Иногда в него стреляют, и на теле образуются небольшие ожоги, но это явная психосоматика. Если бы он ещё цитировал, что ему там отвечают…

— Там — это где? — Тайный Советник слегка скривился, заподозрив, что его подчинённые могут верить в какие-то мистические бредни.

— В пространстве, которое он себе воображает, — осторожно ответила Лейла. Ей вдруг подумалось, что, возможно, неспроста этого Тайного Советника прислали с инспекцией именно в тот момент, когда всё начальство, которое было в курсе операции, вызвано на «ковёр» в Новаград.

— Интересно, интересно… — скучающим голосом сказал Тайный Советник. — Позвольте же и мне посмотреть на вашего подопечного.

— Прошу, — капитан жестом предложил ему следовать за собой и направился вдоль по низкому длинному коридору, ведущему в глубины Центра Исследования Психологических Аномалий и Социальных Технологий Главного Управления Внутренней Стражи при Верховном Посаднике Соборной Гардарики.

Часовой у входа в палату стал навытяжку и отдал честь высокопоставленному посетителю, а капитан Барсук услужливо открыл перед ним дверь.

Отставной поручик Онисим Соболь лежал на просторной кровати, окружённый многочисленными датчиками, записывающей аппаратурой, двумя санитарами и дежурным офицером.

— Не отвлекайтесь, не отвлекайтесь… — добродушно сказал Тайный Советник, когда они попытались поприветствовать его вставанием. — Молчит, значит…

— Ну нет! Это мне ни к чему, — заявил вдруг задержанный и попытался встать, но запястья, схваченные ремнями, не позволили ему оторваться от кровати. — Мне бы подошёл ПП-16 с подствольником.

Восход Белой Луны, Приёмный покой Пекла Самаэля.

Главное — не позволять себе ничему удивляться. А ещё лучше — постараться хотя бы на время представить себе, что всё это игра подлого воображения и на самом деле не существует ни вон той зловещего вида скалы, торчащей из густых тёмно-серых облаков, внутри которых вспыхивают бесшумные молнии, ни фиолетового неба, в котором мерцают разнокалиберные звёзды, некоторые — размером с помидор, ни ковровой дорожки под ногами, которая, находя опору в пустоте, тянется куда-то в бесконечность… Нет, дорожка пусть лучше будет, а то недолго загреметь вниз, и тогда точно костей не соберёшь. Или соберёшь? Если уж добрался до Того Света, то дальше, пожалуй, и некуда…

Зеленоглазый ангел исчез, и спросить, что делать дальше, было не у кого. Язык, значит, доведёт… Его ещё поймать надо, языка-то. Хотя насчёт того, куда двигаться дальше, выбор небогатый: либо так и идти по непрочному ковровому мосту, который предательски прогибается под ступнями, либо просто спрыгнуть вниз, и будь что будет.

— А вот этого я вам категорически не советую, — заявил голос, писклявый и одновременно слегка хрипловатый. — Уверяю, вам там совсем не понравится.

На него изучающе смотрела чёрная крыса размером с годовалого поросёнка. Только глаза у неё были абсолютно человеческие, и шею стягивал белый накрахмаленный воротничок.

— Ты кто? — Онисим слегка опешил и на всякий случай сделал шаг назад.

— Я? Я, извините, мелкая сошка, но это вовсе не повод, чтобы мне грубить. — Крыса была явно обижена, но за угрожающими интонациями, которые она старательно демонстрировала, скорее всего, стоял её собственный испуг. — К тому же я ещё вполне могу сделать карьеру и тогда однажды припомню всё своим недоброжелателям — каждый косой взгляд, каждую усмешку, каждое грубое или хотя бы нелестное слово, сказанное в мой адрес.

— Извините, я не хотел вас обидеть, — Онисим сразу же сменил тон, понимая, что добиться какой-либо полезной информации от крысы, которая лезет в бутылку, будет почти невозможно. — Я хотел спросить — с кем имею честь…

— А вот имеете ли вы честь — это ещё вопрос! — крыса и не думала успокаиваться. — Вы проникли сюда в живом виде, а это, извините, абсолютно бесчестно!

— Я жив? — искренне удивился Онисим. — Виноват, но мне об этом не сообщили. Я полагал, что меня отравили.

— Сейчас проверим. — Крыса выхватила из пустоты пергаментный свиток и начала его стремительно раскручивать, стреляя глазками по строкам. — Вот! Соболь Онисим… Странно. Очень странно. В любом случае я вам совершенно не завидую.

— Почему?

— Потому что здесь нет даты вашей смерти! Это прискорбно, поскольку формально вы уже сейчас вне сферы нашей юрисдикции. Прощайте.

— Куда?

Но крыса уже исчезла вместе со свитком и воротничком, оставив одинокого странника наедине с самим собой и неизвестностью. Онисим сразу же пожалел о том, что пытался с ней любезничать — надо было просто накрутить этой твари хвост, и тогда, глядишь, ситуация обрела бы хоть какую-то ясность. Впрочем, крыса и так сообщила два важных факта: первое — он жив, второе — здесь как бы считается, что он бессмертен. Впрочем, и то и другое вполне может оказаться не соответствующим действительности, поскольку и действительности-то кругом никакой нет — нечему соответствовать. С другой стороны, если смерть ему не угрожает, значит, можно-таки без опаски сигануть вниз. Правда, крыса утверждала, что ему там не понравится, но ведь не на экскурсию же он сюда припёрся. Раз-два-три-четыре-пять, вышел зайчик погулять…

Сделав шаг в бездну, он не ощутил летящих навстречу упругих воздушных струй, которые, стоит только раскрыть парашют, ударят в купол, и падение прекратится. Может, тут и воздуха нет? Тогда что же он вдыхает?

Оказалось, что нет вовсе не воздуха — нет падения. Облака, дышащие холодным пламенем, не только не стали ближе, но, напротив, начали отдаляться, и попытка выгрести руками обратно к ковровой дорожке ничего не дала.

— Куда изволите? — Оказалось, что рядом висит повозка без колёс, запряжённая существами, похожими на морских коньков, а на козлах сидит давешняя буфетчица, продолжающая читать книжку с трупом. — Язык, что ли, проглотил?

— Мне в зону боевых действий, — поспешно сказал Онисим, пытаясь оттолкнуться ногами от пустоты, чтобы преодолеть пол-аршина, отделяющие его от повозки.

— Две тысячи триста двадцать две гривны двадцать четыре деньги — оплата вперёд. — Она наконец-то посмотрела в его сторону. — И семнадцать гривен за вчерашний заказ.

— У меня нет наличных.

— Можно снять со счёта. — Она щёлкнула пальцами, и идентификационная карточка отставного поручика сама потянулась к кассовому аппарату, увлекая за шейный шнурок своего хозяина. Раздался звон, возвещающий о том, что оплата произведена, и Онисим плюхнулся на дно повозки.