знаю точно, прослушивают ли наши разговоры. Но, всё-же, не исключаю такой возможности. Даже, скорее, почти стопроцентно уверен в именно таком положении дел. Всё-таки, мы не обычные рядовые подданные Шведской Короны. А, как-никак, одарённые. Причём я, с точки зрения любого условно-разумного, представляюсь наиболее ценным экземпляром.
В общем мы, как могли "законспирировали" нашу беседу, что вызвало у меня лёгкую мимолётную улыбку. Шпиёны, доморощенные, мать твою! С одной стороны смешно. А, по факту, очень и очень грустно. А ведь, ежели не удастся выбраться из этой, вне всякого сомнения, любимой Создателем Локации, придётся вести себя с оглядкой всю оставшуюся жизнь!
Немного взгрустнув по этому поводу, я слушал упоённый щебет Марины, рассказывающей, каких чудесных шмоток они накупили. И, стараясь подавить тяжкий вздох, и тем самым не выдать внутренние переживания по поводу "вечерней примерки", я вежливо внимал, поддакивая в нужных местах и даже, забывая, что любимая меня не видит, для пущей убедительности иногда кивал, соглашаясь и разделяя её восторги.
- Ладно, пока! - Начала закруглять монолог Марина. - К ужину будем!
- До скорого. - Попрощался я.
- И ещё! - Совершенно алогично, но именно так, как умеют только женщины, как ни в чём не бывало, продолжила разговор Марина. И зная моё индифферентное а, скорее даже похуистическое, то есть, простите, совершенно равнодушное, отношение ко всем этим примеркам и причёсываниям, поспешно уведомила. - Надеюсь, ты понимаешь, что тебе придётся уделить некоторое время своей внешности?
- Да понял я, понял. - Заверил я её, про себя усмехнувшись. - Буду вести себя паинькой и вообще...
- Смотри у меня! - Для острастки пригрозила Марина.
Впрочем, судя по её шутливому тону, всерьёз эту пикировку она не воспринимала. Так же, как и мнимое сопротивление приведению моей тушки и шевелюры в надлежащий, то есть тщательно выпестованный и уже созревший в её прекрасной головке, образ.
Минут через сорок девчёнки прикатили домой и я поспешил на помощь, вытаскивая из багажники и с заднего сидения целый ворох разнообразного "от кутюр". Слуги, взвалившие на себя большую часть работы неодобрительно косились на нашу, не вписывающуюся в их, за века устоявшееся мировоззрение картину, но вслух высказать своё "фи" никто не посмел.
Что ж, и на этом спасибо. Да и не потерплю я никаких замечаний в свой и девочек адрес. А, ежели нам понадобятся уроки "хороших манер", то найду соответствующих учителей, имеющих рекомендации и озаботившихся получением диплома. Да и то вряд ли. ПрЫнц я, в конце-концов, или не ПрЫнц?
А монаршим особам, к сонму которых уже целых два с половиной месяца, правда безо всякого на это права и оснований, причисляют меня, можно иногда побыть странными и позволить себе некоторую эксцентричность.
Загрузив в наши апартаменты ворох барахла и, с поистине королевским пренебрежением, проигнорировав вопрос мажордома, "будем ли переодеваться к ужину" мы весёлой гурьбой ввалились в столовую и поневоле сникли. Так как пять пар глаз, сопровождаемых недвусмысленной мимикой с неодобрительно поджатыми губами, напрочь отбили желание хохмить и обмениваться колкостями.
Ужин - дело серьёзное! (Блядь!)
Ну, по крайней мере, именно так думали все без исключения представители, искренне считающие себя лучшей частью человечества, стоящие над душой условно-разумные. Это я про челядь, ежели что.
В общем, уныло пожевав, так как в такой, "милой", в кавычках компании кусок не лез в горло, мы по-быстрому свалили наверх и, едва захлопнулась дверь, переглянулись и дружно заржали.
- Ко-о-оль! Я так больше не могу. - Задыхаясь от смеха и вытирая проступившие слёзы, истерически стонала Марина. - Ещё пару дней, и передушу их собственными силовыми жгутами!
- Ма-ам? Ну, ты чего? - Выпучила от удивления глазёнки Леська. - Они же взрослые!
Причём, сказано это было таким тоном, что сразу становилось понятна вся степень и глубина безнадёжности наши слуг в глазах пятилетнего ребёнка. Ну и, контекстом следовало, что нас с Мариной чудесное дитя к этой славной а, вернее менторско-занудливой, когорте не причисляет.
Что ж. И на том спасибо.
Глава 9
Ну, а дальше началась феерия под названием "примерка нарядов". Причём, как и предполагал, моё добровольно-принудительное участие в этом, священном для каждой женщины процессе, даже не оговаривалось, а имелось в виду, как само-собой разумеющееся. Априори, так сказать.
И тут я понял, что зря гордился тем, что умею распараллеливать сознание и думать о двух вещах одновременно. Марина и Леська, как выяснилось, могут его расртаивать. Не вы смысле, выводить из себя, доводя до белого каления, а именно делить на три части. Вернее, даже на четыре.
Так как, вертясь перед зеркалом, меняя одну за другой одёжки, и что-то поправляя друг у друга, они ухитрялись напяливать но меня то одну, то другую тряпку и, перекинувшись многозначительными взглядами, тут же заставляли снимать, чтобы нарядить во что-то другое. Причём они непрестанно щебетали, перескакивая с одной темы на другую и с пятое на десятое.
Впрочем, вся их болтовня была нанизана на основополагающий стержень, которым была завтрашняя аудиенция у моего, так называемого "отца". Венценосного Короля Шведского Королевства, Его Величества Йоханна Седьмого.
И им было плевать с высокой колокольни, что корона эта, в общем и целом, фиговая. А власти, как таковой, никто из монаршей семьи не имел. Но, видимо "сила титула" была такова, что напрочь выветривала из затуманенных головок моих женщин всю объективную информацию, оставляя лишь какие-то смутные образы, навеянные фильмами "про мушкетёров и Анну-Австрйскую".
Та ещё... условно-разумная, между прочим. Не зря на просторах Интернета бродит хохма про то, что роман написан про то, как две проститутки и четыре алкоголика с переменным успехом водят за нос государственного деятеля. И ведь, если вдуматься и разобраться, то это и есть правда.
Замуж обе, что Королева Анна, что её приспешница Бонасье выходили "по расчёту". А ноги раздвигали "по любви". Типичный образчик двойной морали псевдо-мыслящих, которые в своём стремлении объять необъятное, больше жизни желают и рыбку съесть и уместить своё седалище на том, о чём в приличном обществе не говорят вслух.
Про моральный же облик не просыхающей и живущей за счёт чужого труда четвёрки задиристых охламонов - вообще молчу. И, самое печальное, что такой вот, паразитический образ жизни возводится в абсолют. И преподносится всё новым и новым поколениям условно-разумных как некая "высшая доблесть".
Бухай, обманывай, прелюбодействуй. И будет тебе "щасте".
Три раза "ха", блядь! Прости меня, Создатель, за то, что не могу сдержаться при воспоминании о "героях
