дружно всеми проигнорирован. Максимум, кто о нём вспомнит — два-три человека. Но жалеть его сейчас вслух при Антоне я не решилась. Если он снова начнёт включать Отелло, это приведёт лишь к ссоре.
— А как ты придумывала оправдания перед Марго — меня даже повеселило.
— А что мне было делать? Сказать ей «знаешь, твой муж, наверное, вляпался в криминал»? — сказала я, доставая телефон.
— Зря мы вообще к ней подошли. Надо было сразу звонить Тиму.
— Да, милый. Но это уже случилось, — раздражённо согласилась я, впрочем, признавая своё поражение. — Поэтому я звоню нашему другу сейчас. Чёрт! — выругалась я, услышав череду длинных гудков. — Не берет. Ладно, пошли в отдел.
До конца дня Тим так и не поднимал трубку. Марго, быстро справившаяся с небольшими поломками электрокимографа, казалась абсолютно спокойной. На мой якобы «между прочим» вопрос, где её муж, она сообщила, что беспокоиться не о чем: сегодня у него допоздна какие-то «важные дела». В чем именно они заключались, подруга сказала, что не знает, но, судя по тому, как она держалась, я решила тоже не поднимать паники.
Если Маргарита, более чем имеющая представление о своём супруге, не испытывала тревоги, то следует ей довериться — в случае чего она первая выражала бы беспокойство.
Но всё-таки определённые мысли у меня оставались. Ими я решила поделиться с Антоном, когда мы оба вечером в темноте уже лежали в кровати, перед тем, как муж уже намеревался включить телевизор.
— Постой, — я мягко перехватила его руку с пультом. Антон посмотрел мне в глаза и медленно, заманчиво улыбнулся, а затем обнял и поцеловал. От него шёл восхитительный запах чистого тела и мужского геля для душа, а волосы были влажными.
— Я, кажется, понял, — промурлыкал он. — Кто-то хочет ещё продолжения?
Я, шутливо и смущённо улыбнувшись, ласково чмокнув его в губы, придвинулась к спинке кровати и поправила спавшую с плеча бретельку майки.
— Не так быстро. Я просто хотела тебе вот что сказать… Я тут всё думала о Марго.
— А, — разочарованно протянул Антон. — Ты опять про это.
— Я подумала: что, если она всё-таки знает про Тима и чем он занимается?
Муж ободряюще коснулся моего плеча.
— Значит, тем более всё в порядке! Марго не позволила бы ему ввязаться в грязные дела, ты же знаешь.
— Ну да, — с сомнением пробормотала я. — Но нельзя исключать того, что он может ей чего-то не договаривать. Или уверять, что делает одно, а на самом деле…
— Дорогая, — Антон придвинулся ко мне и поправил мне волосы, упавшие на лоб. — Мне очень нравится присущее тебе качество заботиться обо всех, но поверь — сейчас в этом нет необходимости. Мы узнаем всё, только когда поговорим с Тимом, а для этого нужно дождаться его появления. И то, Катюш, — будь готова, что он нам ничего не расскажет. А может, всё окажется каким-нибудь сущим пустяком: к примеру, они с Марго просто начали плести и продавать рыболовные сети.
В другой момент, представив себе друзей за таким занятием, я бы засмеялась, но сейчас едва улыбнулась.
— Если честно, никогда не замечала у Тима особого интереса к рыбалке. Он если со своим отцом или моим ходил, то только за компанию. А сетями он бы не стал даже заниматься — считал такой способ отлова негуманным.
Почему-то мне вдруг перехотелось спать, а постель показалась невообразимо душной. Я переползла через Антона и оказалась на коврике. В темноте очертания нашей маленькой спальни едва можно было разобрать, но сейчас я в этом не нуждалась. Два шага вперёд — и я, одергивая шторку, уже поворачивала ручку балконной двери.
Меня резко окатила ночная прохлада. Я машинально обхватила руками плечи, чувствуя, как по моим голым ногам пробежался ветерок. Подойдя к перилам, я глянула вниз на крошечную, освещённую фонарями дорожку асфальта, за которой от нашего дома до противоположного простиралась полоса зелёных насаждений. С высоты девятого этажа всё это казалось совсем маленьким.
Вокруг раскинулось тёмно-синее июньское небо. Оно напоминало огромный платок, расписанный талантливым художником широкими мазками гуаши самых разных оттенков, ни один из которых не повторялся. От кобальтового и маренго до василькового. От тёмных до светлых. Невесомую ткань украшали маленькие светящиеся бусинки звёзд.
Я вдохнула свежий воздух. Холод неожиданно отступил. На смену ему пришло умиротворение и чувство невероятного покоя. Теперь я молча стояла и слушала тишину, наслаждаясь отсутствием в голове каких бы то ни было мыслей.
За моей спиной послышался звук открывающейся двери, а следом — тихие шаги. На мои плечи мягко легло что-то тёплое, а затем я почувствовала нежное прикосновение рук и тут же оказалась в объятиях.
— Хомячок, ну прости, если чем-то обидел. Клянусь, я не хотел, — прошептал муж.
— Всё в порядке, — ответила я. — Просто мне стало немного жарко, и я вышла сюда. Гляди. Тут так здорово!
Я знала, что Антон также смотрел сейчас на небо. На противоположное здание, в окнах которого почти не горели огни. На размытый акварельный свет фонарей внизу и их желтовато-топлёные отсветы, едва способные разогнать темноту в нефритовых кустах и растениях. Я понимала, что он сейчас тоже наслаждается этим.
— Ладно… Тебе стоит вернуться домой. У тебя голова ещё не просохла.
Мне не хотелось, чтобы Антон уходил, но чтобы он заболел, не хотелось ещё больше.
— Ерунда. Главное, здесь нет сильного ветра.
Он прижался ко мне — так, что я почувствовала щекой его колючую щетину.
— Я думаю — нам стоило купить квартиру на этаже повыше. Ближе к звёздам. К бесконечному. Как мы с тобой, — Антон посмотрел на меня. Сейчас я видела, как блестят его карие глаза, словно россыпь светящихся небесных огоньков переселилась в них. — А может быть, убежим от всех? Уедем туда, где нас не найдут. Будто мы для всех исчезли. Куда-нибудь, и только вдвоём. Я хотел бы сделать это с тобой.
Ещё раз лукавый взгляд. Муж поцеловал меня в висок и сжал ещё крепче.
Он выше меня. И сильнее. Мне это нравится. А ещё очень целеустремлённый и, главное — неисправимый романтик. Мечтатель. Как и я. Когда мы вместе, все неприятности растворяются в воздухе.
Почему-то я сейчас пожалела о том, что Антон давно бросил играть в футбол. А через секунду — рассмеялась от нелепости пришедшей в голову мысли.
— Давай, кэп. Я не против. Давай сбежим от мира хотя бы сегодня ночью.
От его поцелуев в шею телу стало невыносимо жарко. Я откинула голову вверх. Глядя в синий бархат звёздного неба, было легко представить, как мы
