у входа, мысленно прокладываю путь. Запоминаю моменты, когда стены исчезали и появлялись снова.
Мы идем вперед, я веду группу.
В какой-то момент видим перед собой бесконечный коридор, ведущий в темноту. Делать нечего — шагаем вперед.
Внезапно пол уходит из-под ног, и мы проваливаемся вниз. Земля переворачивается. Мы падаем, не успевая даже закричать, и… вываливаемся в огромный зал.
Тронный зал.
Высоченные колонны, уводящие вверх во тьму, каменные стены, украшенные золотыми узорами и древними фресками. Огромные канделябры с магическим светом. В конце зала возвышается трон, а на нем —граф Лев Шумской.
Мой прапрадед.
Он встречает нас в центре родового зала, где под потолком медленно крутятся тени давно ушедших предков. В воздухе пахнет старой бумагой, воском и чуть-чуть серой — словно кто-то совсем недавно приоткрыл дверь в преисподнюю.
Граф Шумской сидит, раскинувшись, как император, с высоко поднятой головой и холодной усмешкой на губах. Одет в темный камзол с золотыми узорами, на пальцах перстни с рубинами. В глазах — насмешка.
Зир, поднявшись с пола, оглядывается.
— Так. Это не то, чего я ожидал. Где бал? Где танцы? Почему меня никто не угощает?
Шумской смеется. Низко, раскатисто.
— Вы справились. Не прошло и недели.
Сжимаю кулаки.
— Семь дней! Мы пробыли там семь дней⁈ Ты что, издеваешься, дед?
— Да, в реальном мире прошло именно семь дней.
Хмурюсь.
— Ты запер нас в этом склепе. Зачем?
Шумской медленно откидывается назад.
— Ты думаешь, что готов к великой силе? Ты думаешь, что можешь претендовать на наследие нашей крови? Я должен был убедиться. Ты не первый, кто попытался выйти отсюда. Но ты первый, кто справился.
— И что теперь? Ты вручишь мне какой-то артефакт и исчезнешь? — язвительно спрашиваю я.
— О, нет! — он улыбается. — Теперь ты должен понять, что судьба нашей семьи — это не просто магия. Это проклятие. И оно только начинается.
Ощущаю, как воздух вокруг становится плотнее. Внутри что-то сжимается.
Шумской наклоняется вперед, его глаза сверкают.
— Добро пожаловать в игру, мой мальчик. Надеюсь, ты готов.
— В какую еще — игру⁈
— Ты оказался упрямее, чем я думал, — пророкотал он, скрещивая руки на груди. — Ну что ж, последнее испытание. Выживешь — заберёшьто, что я тебе приготовил.
— Уже второй раз вы мне это говорите, — замечаю я, качая головой. — Почему я должен вам верить?
— Барон, ему просто скучно здесь в вечности, вот он и забавляется, — шелестит на ухо фамильяр.
Шумской ухмыляется.
— Ловкость и сила у тебя есть, смекалка тоже… Но достоин ли ты носить знак моего рода? Сейчас узнаем.
В этот момент пол под нами задрожал, и стены зала начинают расходиться, открывая передо мной… пустоту.
Настоящую, густую, всепоглощающую тьму, которая закружилась воронкой. Где-то на краю раздался голос Зира.
— Ну что, хозяин, прыгнем в неизвестность? Всё равно хуже, чем есть не будет.
— Я же говорила, — отзывается Нина, скрестив руки. — Эти твои предки просто скучающие аристократы…
— А я всегда верила в тебя, барон, — с невинной улыбкой перебивает свою тетушку Мария. — Ты же выберешься… наверное.
Арсений фыркает.
— Я, конечно, твой брат, но даже мне кажется, что это безумие.
Но я уже делаю шаг вперёд.
Темнота мгновенно поглощает меня, будто ледяная вода. Я не могу дышать, не могу двигаться — только падаю.
Где-то вдали мелькают образы прошлого — битвы, предательства, древние ритуалы, кровавые клятвы…
И вдруг — вижу землю. Стою на вершине башни, а напротив меня — сам молодой Шумской.
— Выбор! — объявляет он. — Либо ты сдаёшься и уходишь, либо докажешь свою силу.
— Как именно? — уточняю я, оглядываясь.
Шумской улыбается.
— Выиграй у меня в шахматы.
— Серьёзно? — щурюсь. — У вас тут такое нагнетание, а в итоге — шахматы?
— На доске судьбы, — уточняет он. — Фигуры живые.
Как это⁈
О, да, они действительно двигаются.
Вижу, как чёрный конь мотает гривой, а белая ладья разворачивается, будто готовая к атаке.
Я сажусь за доску и делаю первый ход.
Игра идет жестокая.
Фигуры дерутся, падают в пустоту, кричат. Пару раз пешка пыталась сбежать, но я её возвращаю на место.
— Ведешь партию классно, мне нравится, — замечает Зир, откидываясь на воздух. — Особенно, когда не я на доске.
Через десять ходов загоняю Шумского в угол. Он хмурится, прищуривается… и усмехается.
— Ладно. Ты выиграл. Если честно, никто не мог обыграть меня при жизни. Я приятно удивлен.
Не мог же я ему сказать, что меня тоже никто не мог обыграть в прошлой жизни.
В следующий миг меня выдергивает обратно в зал, и передо мной уже сидит в своем кресле-троне старый Шумской.
В его ладони сияет перстень.
— Некому было оставить, — тихо произносит он. — Захоронили со мной, видно, тебя ждал.
Беру перстень Шумских, надеваю его на палец, рядом с которым соседствует главный фамильный перстень Архиповых. Слова заклинания вспыхивают в памяти, сами срываются с губ…
Раздается взрыв.
Нас всех швыряет назад, и в следующее мгновение мы уже лежим за пределами поместья — возле нашего броневика.
Арсений поднимается первым, осматривается и, толкнув меня в бок, выдыхает.
— Ну, живы. Ура?
— Дааа! — радостно тянет Зир.
Отряхиваюсь, взглянул на свои пальцы, где теперь сверкают два перстня.
— Эм… — бормочет Нина. — У меня странное чувство, что мы не одни.
— Вот же… — выдыхает Арсений. — Неужели продолжение испытаний? Что за настырный предок нам достался!
Вдалеке зашевелилась тень…
Сглатываю.
Глава 20
В родовой усадьбе Архиповых
В зале собрались все вершители судеб — сам барон Захар Архипов, граф Аркадий Морозов, с кривой ухмылкой пожилого интригана, архимаг Григорий, поглаживающий свою длинную бороду, чёрный маг Алекс — мрачный, как грозовая туча, и, конечно, граф Алексей Гаврилов, сидящий во главе стола с кислой миной, словно только что проглотил жабу.
Это по его просьбе барон Захар Архипов созвал Совет, чтобы обвинить своего племянника — Демида и иже с ним — непонятно откуда явившейся его копии, дескать внезапно ожившего братаАрсения, в угрозах роду Архиповых. А вместе с этим они угрожают и другим родам — Морозовых и Гавриловых.
Одним словом, эти самозванцы угрожают убийствами и передом мира!
О, да, как же без этого.
— Господа, — голос Гаврилова
