потрепать источник.
Задержался у алхимика я в итоге почти до вечера. Но благодаря эликсиру и корзине со сладостями, усталости не было. Скорее наоборот, случившееся меня взбудоражило.
Перед закатом я сходил за автомобилем и погрузил туда спящего мага. Не тащить же его два квартала на себе.
Попрощался с алхимиком, передал ему то зачем изначально приходил, то есть порошок с подоконника северянина, и настоял на том, чтобы мужчина никуда не выходил. Тот и не собирался, так что убеждать не пришлось.
Беспутцы встретили меня, как всегда, радушно и без лишних вопросов. Гар помог дотащить тело до дворца, беспрестанно одобрительно кивая. Строители уже уехали, так что никто больше не увидел пленника.
— Одолжить вам? — всё, что спросил старший охотник, протягивая мне свой топор.
— Позже, — не стал отказываться я, оружие выглядело очень устрашающе. — Но мне сначала нужно будет отлучиться.
— Присмотрим, — понимающе кивнул Гар.
Я переговорил со старейшиной, дав указания насчёт нашего гостя. Чтобы он остался жив к моему возвращению, в основном. Не отказался я и от ужина, на который меня позвали. Торжественно накрыли в большом зале, сдвинув столы, сколоченные из досок.
Такая грубая мебель в дворцовом интерьере смотрелась забавно, но при этом очень органично. Конечно же, это всё было временно, мне ещё предстояло обставить помещения соответствующе. Хотя я бы оставил эти нотки дикости. Мне нравилось.
— За повелителя! — гаркнули хором беспутцы, вставая и с грохотом опрокидывая табуреты. — Да будет его имя последним, о чём стонут враги, истекая кровью!
— Дело говорят они, — пропел в моей голове джинн.
Я только вздохнул и улыбнулся. Если всё сложится, как планирую я, забудут они про такие дела. Я вспомнил помидоры, которые росли у них в поселении. Вот это дело! Нужно разбить за дворцом огород, да выращивать там это сокровище.
Но пока меня ждала встреча с мастером воров.
Новгородский предложил Тучков буян, я же был не против. Самому давно хотелось взглянуть, как там всё обустроили.
Бывшее злачное место было не узнать. Природники постарались на славу: везде росли деревья, цвели клумбы, а мастера камня возвели набережную. Бывшее жилище главаря, особняк с видом на реку, отреставрировали и покрасили. Теперь там была гимназия и приют.
Построили и павильоны для всех, кто желал прогуляться по новому парку. Сейчас они уже были закрыты, но вывески гласили о множестве угощений и услуг.
Потапа Васильевича я нашёл на берегу. В своей низменной кепочке и добротном костюме, он как всегда выглядел самым обычным горожанином, на котором не задерживается взгляд гвардейца, да и просто прохожего.
— Ваше сиятельство, — поклонился он, когда я подошёл. — Рад, весьма рад. Видели, красота-то тут какая теперь?
— Красота, — согласился я. — Слышал, что не без вашей помощи.
На самом деле ничего такого я не слышал. Но ощутил эмоции и увидел. С такой гордостью может радоваться лишь человек, вложивший не просто средства, а душу.
Удивил я Новгородского. Мастер воров даже дар речи потерял на какое-то время, часто моргая.
— Это где же вы такое услышали? — очнулся наконец он и с подозрением прищурился на меня. — Никто не знал!
— Не переживайте, — я рассмеялся. — Вашу тайну я никому не выдам.
— Знают двое, знают все, — проворчал Потап Васильевич. — Старею я, теряю хватку. Прознают, что добрые дела делать начал, изведут же меня.
— Никто не узнает, — пообещал я. — А вы не скромничайте, мастер. В вашем возрасте жизнь только начинается. Да в любом, в принципе.
— Опасный вы человек, ваше сиятельство. Запугать любой может, а вот вселить надежду… Ну да ладно, дело у вас ко мне. Я слушаю.
— Давайте пройдёмся? — предложил я, указывая на набережную.
Солнце едва скрылось за горизонтом и загорелись фонари. На той стороне реки уже вовсю сверкали огни домов, и отблески плясали на воде. Ветер усиливался, поднимая волны.
Вот уж действительно стихийный город. Камень, вода, воздух и огонь. Олицетворение силы, которым я не уставал любоваться.
Мы дошли почти до конца и присели на скамейку. Над нами шуршала листва, скрывая разговор. Мастер воров удовлетворённо улыбнулся и повернулся ко мне:
— Так что за работа, Александр Лукич?
— У меня для вас много работы, мастер, — усмехнулся я.
Что-то у меня для всех много работы появилось. Да и хорошо, не всё же самому решать. Пора уже распределять задачи, чтобы заняться важным. Пора доверять, будь то Новгородский, в котором я был уверен не меньше, чем в прочих, с кем свела судьба.
Может, океаны покоряются и одиночкам, но зачем, если мир полон людей. Главное — найти своих.
— Меня беспокоит происходящее на острове, Потап Васильевич.
— В доме завелись грызуны? — хитро улыбнулся он.
Я расхохотался, вспомнив тех мышей, что продавали на Сытнинском рынке. А ведь по сути, идея Баталова с неприкасаемой дюжиной была та же самая.
Глава 15
Беседовали мы с Новгородским долго.
Я успел ответить на сообщения из дома, что меня можно не ждать. Ночь предстояла насыщенная, и на сон в ней вряд ли найдётся время.
О князе Мейснере мастер воров знал мало, о чём сразу признался и объяснил причину. Вся княжеская прислуга молчала. То есть вот совершенно все.
Потап Васильевич основной способ получения информации и не утаивал. Нечего там было таить, логично же, что лучше всего знают о хозяевах слуги. Кто просто болтлив после чарки, кто до денег охоч, а кого и спрашивать не нужно — всё вывалит, в основном по причине недовольства.
Во многих семьях было много приходящих людей, да и среди живущих годами тоже находились разговорчивые.
Верность не купишь деньгами, лишь отношением. О чём зачастую многие аристократы забывали, расплачиваясь раскрытием секретов. Далеко не все брали такие клятвы, что не обойти. Да и не все соглашались на столь жёсткие условия.
В общем, там разговор, здесь словечко — и Новгородский знал практически про всех и всё. Но не про Мейснера.
Судя по всему, все служащие, бывавшие в доме князя, дали клятву такую, что не обойти. Да и в принципе редко из дома отлучались. Никто из них не шастал по кабакам и прочим увеселительным заведениям.
— Был только один парнишка, забавный такой, — рассказал мужчина. — Помощником садовника устроился у князя. Приехал откуда-то из дальней губернии, вроде князь его заметил
