мог наладить пути, договориться, найти покупателей.
А вот если так, как говорил Новгородский — то есть избегать наказания за дурные дела, то не должны артефакты такому служить.
Не то чтобы я жаждал очистить мир от всего зла, но ради Прохора мог исправить хотя бы такую мелочь.
Но нужен был план. Прийти к владельцу рынка как граф Вознесенский я не мог. После услышанного понимал, что Усач при мне себя не проявит, но при этом запомнит.
— Скажите, — перешёл я к последней, самой интересной теме. — В последнее время вы не замечали необычных гостей в столице?
Ассасины умели быть абсолютно невидимыми, но я надеялся, что опыт Новгородского не позволил пропустить их присутствие.
— Необычных гостей? — нахмурился он. — А, вы про залётных, ваше сиятельство?
Я кивнул.
— Да вроде нет, — мастер воров насторожился и впился в меня пристальным взглядом: — А что, есть о чём беспокоиться?
— Честно говоря, пока не знаю, — внутренне вздохнул с сожалением я. — Но будьте внимательны, вот вам мой добрый совет.
— Не нравится мне это, — сжал губы мужчина. — Ладно, Мироныч, чёрт с ним. Но ваш интерес к князю, а теперь и вопрос этот. Ваше сиятельство, к чему готовиться?
Если бы я знал… Я же не дух предка, который всегда готов как минимум к продолжительной осаде и нападению полчищ врагов.
— Просто будьте внимательны, — успокаивающе улыбнулся я. — На всякий случай.
Судя по глазам Новгородского, подготовится он к любому исходу. Его мои слова ничуть не переубедили. И к лучшему, если нагрянет беда, то его она врасплох не застанет.
Я мог рассказать Потапу Васильевичу про древний орден наёмников. Но был не уверен, что это действительно они. Сначала стоило убедиться, прежде чем пугать неуловимыми убийцами.
Во мне частично жило слишком много прошлых воспоминаний. В большинстве случаев это работало мне в плюс. Но вот сейчас могло и навредить. Возможно ли, что кто-то отыскал старые артефакты и разобрался, как они действуют? Да, конечно. Другой вопрос, зачем использовать подобное против алхимика. Но тем не менее панику в рядах союзников наводить рано.
Мне нужно было поговорить с пленником.
Я засунул руку в карман и нащупал монету. Хорошо, что носил при себе. Мощным импульсом напитал защитой от тёмной магии и протянул мастеру, с трудом не поморщившись. Влил практически всю силу, но восстанавливающий эликсир всё ещё действовал, так что я даже не побледнел, а источник сразу стал пополняться, хоть и медленно.
— Возьмите. Это для экстренной связи со мной, — пришлось соврать мне. — Не стану углубляться в магические подробности, но может пригодиться. Только носите её при себе.
Благо вещица выглядела вполне безобидно, так что Новгородский взял монету без вопросов. По крайней мере, теперь ему не страшны артефакты ассасинов. Один уж точно.
Ведь полезет выяснять, что происходит, я был уверен. А терять союзника, пусть и такого неоднозначного, я не хотел. Алхимик под защитой своей земли, мастер воров тоже в безопасности. Пожалуй, пока достаточно причастных.
Баталов об этом узнает в последнюю очередь. С деятельностью и упрямством главы тайной канцелярии одной монеты не хватит.
Расстались мы на слегка тревожной ноте. Мастер недоверчиво качал головой, размышляя над моими словами. Я же молчал. Мы прошлись через парк до проспекта, где и расстались.
Озадачил я сегодня Новгородского.
Я ещё какое-то время смотрел ему вслед, невольно улыбаясь. Безобидный горожанин почтенного возраста неловко кланялся встречным господам, неуклюже отсалютовал жандармам и, наконец, скрылся за поворотом.
До острова было недалеко, так что через десять минут неторопливого шага я уже был у ворот.
— Повелитель, — поклонился мне старший охотник, дежуривший по ту сторону забора, и протянул мне свой топор.
Что же, что не решить добрым словом, можно решить добрым словом и топором. И ведь какое великолепное оружие! Я покрутил его в руках, полюбовавшись блеском начищенного и остро заточенного лезвия, и поблагодарил Гара, пообещав скоро вернуть.
— Для меня будет великой честью, если вы искупаете его в крови врагов, повелитель, — торжественно заявил охотник.
— Да нет у нас врагов, — едва слышно пробормотал я.
Просто есть те, кто плохо меня знает.
Пленник по-прежнему пребывал в мире грёз. Погружать его в кошмары я не стал, никогда не любил пытки. Поудобнее взял топор в правую руку, а левую положил на лоб парня.
Очнулся он мгновенно. На меня уставились чистые голубые глаза, обрамленные на удивление густыми ресницами. Какой-то слишком смазливый ассасин. Да и молодой он для нетренированного наёмника.
Насколько я слышал про орден, из крепости, где они тренировались, не выходили до достижения более серьёзного возраста. Никакой талант или магия не были способен отточить такие навыки за короткое время. Годы уходили только на начальную подготовку.
Не теряя времени, я перехватил поток эмоций, хлынувших на меня от неожиданности. И сам отпрянул.
— Рубить меня будете, дяденька? — всхлипнул наёмник.
Его унесло далеко, очень далеко. Куда-то в раннее детство, наполненное страшными воспоминаниями. От испуга парень вылил на меня образы, не защищая разум банально даже силой дара.
Он тогда спрятался под лавкой, на которой лежала какая-то тряпка. Залез туда в поисках нехитрой игрушки в виде сучковатой палки. Та для мальчишки была самой настоящей магической вещью, способной поменять всё. Только нужно научиться. Палка его и спасла.
Образ был обрывистый, я увидел лишь топор. Не такой большой, как был у меня, самый обычный, но в глазах ребёнка он был нереально огромным. Крики, взмахи и дальше тишина. Дом загорелся, в схватке кто-то задел дрова, торчащие из печи. Он выбежал и смотрел на пожар, пока тот перекидывался на другие дома. А потом его изгнали из деревни. Стихийника обвинили во всём.
Я сделал ещё шаг назад, вырываясь из водоворота мыслей парня.
Тот зашарил по груди, засовывая руку за пазуху. И достал оттуда ту самую палку, выставляя перед собой, как защиту.
Чёрт, это же до сих пор ребёнок!
Ну не мог он быть ассасином, беспощадным и неуловимым наёмником, о которых ходило столько легенд. Он часто моргал, щурился и держал своё потрёпанное временем оружие дрожащей рукой.
Я аккуратно приставил топор к стене.
Рассчитывал я, конечно, на эффект, но не такой же.
Взгляд парня был прикован к лезвию. Я заслонил оружие собой и спокойно спросил:
— Как тебя зовут?
Рука с палкой чуть опустилась. Наёмник стал приходить в себя и озираться. Разум
