чему сейчас эта скромность?
– Это не скромность. Я не собираюсь показывать вам больше, чем вы уже видели.
Он фыркает и отворачивается:
– Поторопитесь.
Я переодеваюсь так быстро, как только могу, и надеваю наряд, который он мне дал, хотя и недоумеваю от облегающего кроя платья и вызывающего выреза.
– А я говорила, что ей будет не по размеру, – замечает Сунь-И, прежде чем уйти.
– Вы были правы, Ридлан. Действительно, так я совсем не бросаюсь в глаза, – саркастично сообщаю я, сделав пируэт. – Я будто из борделя сбежала.
– Вообще-то там, куда мы идем, очень много проституток: как раз замаскируетесь. – Он опускает взгляд вниз: из-под подола выглядывают краешки моих кед. – А это что такое?
Поднимаю платье, показывая свои кеды «Конверс»:
– Я подумала, что надо надеть что-то удобное, если придется бежать.
– Странная обувь.
Экипаж мы берем внаем.
– Никто не должен нас узнать, – объясняет он.
– А как вы собираетесь получить нужную нам информацию? Воспользуетесь своим обычным методом убеждения, тем же, что и с доктором Купером?
– Видите ли, Ребекка, доктор Купер богат и живет в достатке, его единственный страх – смерть. В Бэнксайде же каждый день сводят счеты со смертью, им нечего терять, и угрозы будут бесполезны. Звонкая монета поможет нам получить больше, чем обнаженный клинок.
– Хотите сказать, вы без оружия?
– Не говорите глупостей, Ребекка. Никто в здравом уме не пойдет в Ист-Энд без очень хорошей причины или без хорошо заточенного клинка, – говорит он, показывая мне складной нож, спрятанный в рукаве сюртука.
Когда мы выходим на Боро-Хай-стрит, мы будто оказываемся в другом городе.
– Руку, – велит Ридлан, протягивая мне свою, и, несмотря на приказной тон, я тут же хватаюсь за его ладонь.
Войдя в лабиринт темных переулков, я сжимаю его пальцы еще крепче: несмотря на перчатки, мне холодно, и скорее от страха, чем из-за погоды.
И какой черт меня дернул увязаться за ним? Вполне можно было бы отправить его искать «Воскрешателей» в одиночестве.
Улицы скользкие, покрыты чем-то липким, и лучше не всматриваться чем. В воздухе воняет мочой, нечистотами и гнилью, и от стен домов тоже исходит странный запах – в отличие от белого камня Мэйфера, здесь они покрыты копотью. Мы идем в темноте, но Ридлан, похоже, прекрасно ориентируется.
Идет он быстро, так что я благодарю себя за предусмотрительность, что надела кеды, хотя после этой грязной, дурно пахнущей жижи, в которую я наступила, они вряд ли все еще розовые.
Мы доходим до таверны, но вывеска в таком отвратительном состоянии, что мне не удается разобрать название.
– Не отходите от меня ни по какому поводу. Вы должны стать моей тенью.
Зрелище, которое нам открывается сразу от входа, лишает меня последних сомнений. Я прилипаю к Ридлану, точно от него зависит моя жизнь – и, возможно, так и есть.
– Окей.
Средний уровень опьянения посетителей этого места колеблется от средне-высокого до высокого; почти все выглядят так, будто выжили в драке, в углу тошнит одного из типов, другой рядом мочится в пустой стакан из-под пива, худой ребенок, кожа да кости, собирает объедки с пола и ест, еще двое избивают друг друга до крови, а рядом на столе буйный бородач задрал платье на официантке, никак не заботясь о приличиях.
Ридлан садится за единственный свободный столик, который к тому же шатается, и я сажусь рядом.
– Чего вам? – не особо довольно спрашивает хозяин.
– Хотим поговорить с Беном Краучем и его дружком Джозефом Нэплсом.
– Зависит от того, кто их ищет, – бурчит в ответ хозяин таверны.
Ридлан достает из кармана золотую монету с изображением Георга III.
– А если их ищет его величество?
Хозяин берет монету и прикусывает ее гнилыми зубами. Крякнув, кивает.
– Придется подождать минут десять, пока не закончится поединок. – От последовавшей отрыжки стол трясется. – Кто его ищет?
– Нас послал доктор Эстли Купер. Бен поймет.
Хозяин засовывает два пальца в рот и свистит.
– Ты, – вопит он, поймав за воротник девушку, чей возраст невозможно определить. – Принеси господину большую кружку да налей доверху. – И, к моему отвращению, грубо целует ее.
– Мы же не останемся здесь надолго, правда? – испуганно спрашиваю я Ридлана.
– Только не говорите, что уже пожалели о своем решении пойти со мной.
– Возможно, немного.
– А что вы ожидали увидеть в рабочем квартале у доков Темзы? Чай с печеньем в фарфоровых тарелочках и струнный квартет?
– Не смейтесь надо мной только потому, что для вас посещать подобные места – привычное дело, – упрекаю его я.
– Добро пожаловать в реальный мир, леди Ребекка, – отвечает он, салютуя мне кружкой пива, которую ему принесла девушка. – Ваше здоровье. Не желаете попробовать?
– Нет, спасибо.
– Таверна с самой дурной репутацией в Саутворке и с лучшим пивом в городе, – удовлетворенно произносит он.
– Проклятье! – ужаснувшись, восклицаю я. – Там мистер Бойл!
В дальней части комнаты открывается дверь, и в помещение вместе с вероятными зрителями подпольных кулачных боев входит мой последний партнер по танцам.
– Неудивительно, что высший свет ищет развлечений в самых низах, на последнем кругу ада, – замечает Ридлан. – Элиты Лондона прогнили до мозга костей, просто научились хорошо это скрывать.
– Он не должен меня увидеть. – Забираю огромную кружку пива из рук Ридлана и прижимаю ее ко рту так, будто умираю от жажды в пустыне. По крайней мере, лицо закрывает.
– Он идет сюда, вы должны и меня прикрыть, – предупреждает Рид. – Садитесь мне на колени.
– Что, простите?
– Ребекка, вы можете хотя бы раз сделать так, как я говорю, без возражений?
– Окей. – Я делаю, как он говорит, и Ридлан прижимает меня к себе, обняв за талию.
– А теперь сделайте то, что бы сделала веселая хозяйка гостиницы.
– То есть?
Ридлан обхватывает меня за затылок, притягивая к своему плечу, а сам склоняется к моей шее. Затем вытаскивает шпильки, и волосы падают на плечи, занавесом скрывая его лицо.
– Что вы делаете? – смущенно шепчу я.
– Делаю вид, что мы заняты. Хотите, чтобы я поцеловал вас в шею, чтобы казалось еще правдивее?
– Нет, если в этом нет необходимости.
– В таком случае играйте свою роль и обнимите меня за плечи, – подсказывает он.
– Так? – спрашиваю я, выполняя его указания.
– Так, как будто вам до безумия нравится то, что я делаю.
– Но вы ничего не делаете.
– Используйте воображение, Ребекка, – низким хриплым голосом шепчет он.
Его горячее дыхание касается кожи, и мурашки, пробежавшие по спине, показывают, что мне и это уже нравится. Подумать только, если бы он еще что-то сделал!
Ребекка из будущего никогда бы не оказалась в подобной ситуации
