для бедняков, там хоронят жителей из района Минт здесь, в Саутворке, – вмешивается Ридлан. – Как могла девушка из Мэйфера оказаться там?
– А мне почем знать? – бурчит Нэплс.
– Может, Гарнетт знает, наш гробокопатель, – говорит Крауч. – Сходи позови его.
Мы молча ждем, Крауч тем временем закуривает сигару, и наконец входит какой-то тщедушный парень.
– Билл, помнишь девушку, которую мы продали как мумию? Как она попала к тебе на кладбище?
Тот чешет в затылке и хмыкает:
– Помню, а то как же: хорошенькая шлюха-хромоножка. Кажется, она разозлила какого-то важного клиента. Была еще теплой, когда ее привезли. Пришлось все равно бросить ее в могилу, а той же ночью мы ее выкопали. Ничего сложного, она сверху была.
Закрываю глаза и сжимаю челюсть, пытаясь избавиться от картинки безжизненного тела Эмили, с которым обращаются как с мешком мусора.
Рука Ридлана крепче сжимает мою, как будто он знает, что я чувствую. Подтверждаю: не надо было мне сюда идти, но я рада, что он здесь. Никто другой мне не нужен.
Эти ужасы на него не действуют, и он сохраняет хладнокровие, которым я похвастаться не могу.
– Эмили не была шлюхой, – сквозь зубы говорю я.
– Ну а мне так сказали, – возражает Гаррет.
– Кто ее принес? – уточняет Ридлан.
– Как будто мне представлялись.
– Высокий, низкий, молодой, старый? – подсказывает он.
– Женщина была. Больше ничего не помню. – И он уходит.
Женщина?
– Достаточно узнали? – спрашивает Крауч.
Я устало качаю головой, глядя на Ридлана:
– Да.
– Выход найдете.
Мы выходим из подсобки и возвращаемся в общий зал, где обстановка по сравнению с прежней ухудшилась еще больше, если это вообще возможно.
Посетители выглядят еще более пьяными, особенно те, которые поставили на боксеров-победителей, и более озлобленными. Ко всем подавальщицам со всех сторон тянутся руки, и никто не собирается этот хаос как-то утихомиривать.
– Уходим отсюда, быстро, – торопит меня Ридлан.
Мы поспешно протискиваемся через толпу, и тут он резко останавливается, а я врезаюсь в его спину.
– Ридлан, что… О боже! – вскрикиваю я.
Перед ним стоит тот пьяница, который напал на меня и которого Ридлан стукнул о стену. Глаза у него налиты кровью, а острие ножа нацелено на горло Ридлана.
– Раз не хочешь делиться своей шлюхой, похоже, придется забрать ее себе. Твое последнее слово?
Но Ридлан не отвечает. Молниеносным движением он хватает нож за лезвие и вырывает его, а затем, прокрутив в пальцах, направляет на противника.
Все заняло долю секунды.
Наглый тип даже не успевает заметить, что в невыгодном положении оказался он сам и что Рид хватает его за правую руку, прижимает ладонью к ближайшему столу и пронзает его же ножом.
Мужчина издает жуткий вопль, но в таверне кричат все, и никто не обращает на нас внимания.
– Мое последнее слово? Вот оно. Твой поганый нож я вонзил в нескольких миллиметрах от лучевой артерии: одно неверное движение – и увидишь, как твоя кровь заливает стену. – Говорит он безжалостно, холодно, но лицо его искажено гневом. – Можешь попробовать вытащить. Приятного развлечения.
22
Бегом добравшись до Лондонского моста, мы ловим экипаж.
Пока мы едем, я замечаю, что перчатка на руке промокла, и в свете луны вижу, что на ладони, той, за которую держал меня Рид, расплылось темное пятно.
– Вы ранены? – спрашиваю я Ридлана, видя, как он сжимает правую руку в кулак.
– Пустяки, – безразлично отвечает он.
– Покажите, – настаиваю я.
– Всего лишь царапина.
Но я не отступаю:
– Вы порезались, когда схватили нож того типа за лезвие?
– Я сделал то, что должен был, – коротко отвечает он.
Он не дает мне шанса продолжить разговор, но, когда мы подъезжаем к дому, я повторяю, что рану должен осмотреть его доктор.
– Азмаля нет, – сообщает он, отдавая сюртук Сунь-И. – Следит вместо меня за одним человеком.
– Тогда позвольте мне обработать рану.
– Мне помощь не нужна.
– Вы меня защищали, это самое малое, что я могу сделать.
– Я затопила камин в твоей комнате, Рид, – сообщает ему экономка.
– Спасибо, Сунь-И.
– Вы позволяете слугам так фамильярничать?
– Сунь-И скорее часть семьи, скажем так. Как и Азмаль, – объясняет он, пока мы поднимаемся по ступеням на верхний этаж. – Сун, ты могла бы принести мне горячий коньяк, пожалуйста?
– Лучше бы крепкого чая, – возражает она.
– Предпочитаю коньяк, – отвечает Ридлан, но Сунь-И окидывает его взглядом, способным замораживать на месте.
– Но чай подходит идеально.
Когда мы подходим к двери, Ридлан пропускает меня в комнату, оформленную в темно-зеленых и серебристых тонах, богато обставленную, да, но с изысканной элегантностью. У дальней стены стоит большая кровать с балдахином, деревянный пол покрыт гигантским ковром с восточным орнаментом, а рядом с камином двухстворчатая распахнутая дверь ведет… в ванную.
В настоящую ванную комнату. И я застываю с открытым ртом.
– Когда я купил этот дом, здесь была гардеробная. Моим костюмам так много места не нужно, – объясняет Ридлан.
– Это прекрасно, – говорю я, входя и касаясь стен, которые выложены мозаикой из керамической плитки с голубыми, белыми и желтыми узорами.
– Эти плитки, «азулежу», привезли из Севильи. Мне хотелось такую же ванную комнату, как и в моей крепости в Гибралтаре.
– Той, где у вас гарем из семи любовниц?
Ридлан озадаченно приподнимает бровь:
– Гарем?
– Так говорят. Это неправда?
Он пожимает плечами:
– Если им нравится так думать, я переубеждать никого не стану.
В комнате также стояла большая ванна, медная и блестящая, и туалет, такие же, как те, что купил Арчи. Но мое внимание привлекает другое.
– Душ! – восклицаю я, встав перед тем, что любому человеку из будущего показалось бы грубой клеткой, больше похожей на вольер для птиц, соединенной с баком и рукояткой. – Как бы мне хотелось принять нормальный душ, как положено…
Принимать ванну неплохо, но мне нравится чувствовать льющуюся чистую воду; вода в ванне, грязная и мыльная, такой и остается, и я никогда не чувствую себя вымытой до конца.
– Если хотите, я позову Сун, она вам поможет.
– Нет, спасибо. Я здесь, чтобы помочь вам с порезом, – говорю я, беря чистое полотенце с полки и наполняя водой таз.
– Азмаль держит свои лекарства в том шкафу, – мотнув головой, показывает он, сдаваясь под моим напором.
В шкафчике с резными створками, также украшенными арабесками, стоят пузырьки, склянки, флакончики и прочие сосуды всех форм и видов, внутри – цветные порошки и жидкости, источающие слабый аромат специй и экзотических трав, все с этикетками для применения.
Будь мы в будущем, я бы сразу знала, что использовать, но
