неосторожных слов я забыть не могла. Как и отказаться от ощущений, что были у меня впервые.
Я чувствовала как отзывается крепкое тело под моими ладонями. Как перекатываются канаты мышц, как дыхание становиться тяжелее. Мне и самой не хватало воздуха, что, казалось, был раскален так же сильно как кожа испещренная шрамами и рубцами бесчисленных сражений.
Аслахан был крупным, его тяжесть ограничивала мои движения, и все же в этот самый момент я чувствовала себя защищенной, как никогда прежде. Он методично избавлял меня от мыслей и одежды, а я позабыла обо всем — о долге, обязательствах и истинной цели происходящего.
Тело само тянулось вслед за руками, изгибалось, дрожало и совсем не подчинялось мне. Я же отбросила все приличия, коим обучали незадолго до свадьбы, и позволила стонам срываться с губ.
Казалось, не осталось и клочка кожи, где бы Аслахан не запечатлел поцелуй. То мягкие, едва уловимые, то жалящие на границе с болью, его губы дарили мне столько разных чувств, что влага собралась на глазах и все стало расплываться.
Руки ласкали грудь, и она изнывала от напряжения. С нажимом скользили по ребрам, и кожа покрывалась мурашками. Сминали бедра, и интуитивно я подавалась навстречу, отчего в груди Аслахана разрастался низкий рокот нетерпения.
И все же он отпрянул, оседая в ногах. Легко отгладил голени, прошелся по всей стопе, а затем с нажимом повел путь обратно. По внутренней стороне бедер, разводя их в стороны так естественно, что я не сразу поняла, в каком положении оказалась.
Только когда руки крепко обхватили и дернули вниз, заставляя мое тело легко скользнуть по грубой простыне, я вскрикнула. От мимолетного укола страха, а затем волна стыда накрыла меня с головой. Аслахан вытворял своим ртом вещи, о которых я раньше не могла и помыслить. Теперь же мне оставалось хватать ртом воздух и томиться в невыносимом жаре, коим пылало все лицо, шея и грудь. Тщетные попытки отпрянуть, казалось, дракон даже не замечал. Из его хватки не было спасения, а хриплый протест срывающийся с губ даже мне казался совершенно неубедительным.
— Хватит…прошу… — вновь взмолилась, закрывая ладонями лицо, и вдруг Аслахан отстранился послушавшись.
— Не ты ли просила меня об этом? — усмехнулся бессовестный дракон, лишая меня дара речи. — А, жена?
И пока я бессильно пыхтела, пытаясь ответить хоть что-то, Аслахан забрал мои руки от лица и перенес их себе не плечи.
— Если не сможешь… меня вынести, не молчи.
От пристального взгляда кружилась голова, от чувства твердой горячей плоти что скользила, словно дразня, дрожали ноги. Пальцы сами впились в могучие плечи, когда Аслахан все же толкнулся внутрь, заполняя собой каждый дюйм.
Закусила губу до боли и зажмурилась, в надежде, что тело скорее привыкнет, подстроится. И Аслахан дал мне немного времени замерев. Он с напором разомкнул мои губы и впился поцелуем, каким еще меня не целовал. Глубоким, жарким, торопливым, таким, что мое тело расслабилось само собой.
— Иви… Ив… — он звал меня, и каждое слово расходилось волной мурашек по коже.
Инстинкты захватили разум, чувства обострились затапливая меня изнутри. Движения поначалу плавные нарастали. Шум чужого дыхания и звуки слияния тел подгоняли и без того загнанное сердце. Обнимающие меня руки держали так крепко, что мне и самой невыносимо сильно хотелось прижаться всем телом, не отпускать его от себя.
В это самое мгновение в палатке посреди леса, на грубых простынях и в кромешной темноте я впервые желала, чтобы ночь не заканчивалась. И похоже была в этом не одинока.
Драконы превосходили людей не только физически, но еще и были чертовски выносливыми. Но Аслахан отличался и от подобных себе. Заставив мое тело наполниться удовольствием, он излился и сам, но не позволив даже отдышаться, вновь притянул к себе.
— Устала? — заботливо поинтересовался этот бесстыжий ящер, по-хозяйски сжимая бедра и вновь проникая во всю длину.
— Немного… — едва слышно выдохнула я, бездумно царапая взмокшую кожу.
— Тогда я все сделаю сам.
В тот момент я и подумать не могла, какой по истине бездонной может быть жажда дракона.
Глава 11
Мой дракон умирает? Ха! Сдается мне мой зверь симулянт. Ведь стоило только в руки попасть желанному, как все низменное, животное и неудержимое хлынуло в мою кровь. Не зря я держал все поездку дистанцию, но жена припархала мотыльком к огню. И выше меня было ее отпустить.
Нежность кожи, запах волос и мед ее глаз с поволокой наслаждения завораживали и срывали оковы. Я не должен был ее так изнурять, но потерял контроль и остановился лишь на рассвете, когда жена от усталости потеряла сознание. А мне все еще было мало… мало алых отметен на молочной коже, мало ее рук, что так отчаянно цеплялись за меня. Мало сладких стонов, что она изо всех сил старалась сдержать, чтобы не разбудить всю округу.
Ужасно, но мне пришлось оставить ее на пару часов, отвлечься на заботы лагеря и доклады караульных. Ведь стоило мне закрыть глаза, как в голове всплывали картинки нашей ночи, и руки сами начинали блуждать по обнаженному телу, а губы тянулись оставить еще один след. А когда видел, как она спит, беззащитная, нежная, как доверчиво жмется ко мне, дракон вновь отравлял мою кровь.
Остудить ее могли лишь спарринги с рыцарями, которых пришлось за шкирку вытаскивать из спальных мешков. К счастью, и юный лорд Фиенн изъявил желание сразиться. Его силу нельзя было отрицать, но молодость пока не позволяла завалить даже такого потрепанного дракона, как я.
— Все же… — он тяжело дышал, опираясь на свой меч вогнанный в землю, — …моя сестра в надежных руках.
Казалось, он признавал это с трудом, однако спокойствия ему это не прибавляло.
— Но как долго она сможет рассчитывать на вашу защиту, эрцгерцог?
Для меня не являлось секретом, что семья жены не слишком рада нашему браку. Но этот щенок вел себя достойно все эти дни, а теперь решил показать зубы. Должно быть всему виной утренний переполох в палатке моей жены, когда служанка обнаружила ее пропажу.
Они оба смотрели на меня как на преступника, который выкрал ее и спрятал у себя против воли. И если с Вальтером я не собирался
